#КУБ 2
Я начал немного не с того. А раз начал не с того, то и продолжу не тем: я знаю, что всем интересно, зачем мне нужен этот куб и каким образом мне все же удалось его тут построить, ведь не поверили же вы в сказку про пациента-шизофреника.
И зря, — все так и есть. Почти. Чтобы далеко не ходить, разве решения наших городских властей часто можно назвать совсем здоровыми? Вот я об этом и говорю: стоит всмотреться внимательнее и все сходится. Дрожащие руки, блуждающий взгляд, потливость, сбивчивость, перескакивание с темы на тему, неспособность вникнуть в проблемы собеседника, полное отсутствие эмпатии, — все это признаки, зачастую неуловимые для обычного человека, неочевидные, но когда я увидел Петра Аркадьевича по телевизору, где он выступал по поводу того, что горожане будут рады, когда снесут их милые сердцу жилища, где они прожили не одно поколение, то сразу понял, как мне поставить этот чертов прозрачный куб туда, где он должен стоять, а именно — в центр города.
Как сейчас помню, год назад, в один из теплых дней сентября, когда находиться в больнице совершенно не хочется, поступил срочный вызов в операционную. Я вообще-то собирался домой, одна из милых студенток была не прочь составить мне компанию, но… все планы в тот день рухнули и привели к развитию событий, свидетелями которых вы являетесь.
Взволнованный Рюриков, дежурный хирург, чуть ли не закричал в трубку:
— Павел Сергеевич, скорее в операционную! Срочно!
Вообще-то Рюриков опытный хирург, да и серьезные хирургические вмешательства в психиатрической больнице проводятся редко, все-таки профиль не тот. Но иногда… крайне редко, бывает. Например, отек мозга или еще что-нибудь. Я не представлял, понятия не имел, что могло вызвать такую реакцию Рюрикова, пока не вошел и не увидел в самом центре большого стерильно-белого зала, под огромным светильником на сложном изогнутом кронштейне очерченный световым пятном круг, выхватывающий тело на операционном столе.
Позднее я думал, что еще пять, даже три минуты и я бы уже летел с щебечущей студенткой в холостяцкую квартиру, где мы предались бы изучению клятвы Гиппократа. Но как всегда, одна минута решает все.
— Что это? — спросил я Рюрикова, который испуганно стоял в дверях операционной, не решаясь подойти ближе.