𝐅𝐫𝐚𝐧𝐤𝐢𝐞/𝐅𝐫𝐞𝐧𝐜𝐡𝐰𝐨𝐦𝐚𝐧.
#люблюсою
𝟏𝟖+
𝐨𝐰𝐧: @rrvbix / @hermigrangexBot
𝐦𝐨𝐧 𝐚𝐦𝐨𝐮𝐫:
𝐢𝐧𝐟𝐨: @grangegerminfo
𝐚𝐫𝐜𝐡𝐢𝐯𝐞: @ArchiveGrange
𝐢𝐧𝐭𝐞: @fronkiw
𝐬𝐭𝐚𝐫𝐭: 𝟏𝟔.𝟎𝟒.𝟐𝟎𝟐𝟓
Post #3735
40
Channel Public Channel
𝐒 𝐒𝐈𝐍𝐒 𝐎𝐅 𝐇𝐄𝐑𝐌𝐈𝐎𝐍𝐄 𝐆𝐑𝐀𝐍𝐆𝐄𝐑ᶠʳᵃᶰᵏᶦᵉ
@franchermione
- Subscribers
- 80
- Photos
- 1
- Videos
- 6
- Links
- 7
Recent Posts 20 shown
Post #3724
264
Ну что, тайм коннектов, пейрингов и подписчиков? Видела у некоторых такой "интерактив" и мне тоже захотелось это воплотить в жизнь у себя😈
Для участия вам нужно всего-лишь написать в комментариях имя персонажа, фанкаст и ссылку на канал(можно от лица), ну и если есть конкретные желания, то можете их озвучить)
А на повестке дней у нас:
💋Небольшая зарисовка(2/2)
1. https://t.me/pursaj🤩Переписка(3/3)
tyla
Angelina Johnson
2. Theodore Nott.
Benjamin Wordsworth.
https://t.me/theodorenottyy
1. Bartemius Crouch
David Tennant
https://t.me/juniorcrouch
2. Tracey Davis
Georgina Sparks
https://t.me/itsprettytracy
3. Rodolphus Lestrange.
Charles Leclerc
🎼Муз/видео пост(1/1)
1. https://t.me/pursaj
tyla
Angelina Johnson
✔️Хэдканоны(2/2)
1. https://t.me/sparkspns✍️Зарисовка с # пейринг(2/2)
Pansy Parkinson
Fc. Alice Pagani.
2. Fay Dunbar
https://t.me/F4YDUN8
1. Ginny Weasley👻👻👻👻𝑊𝑖𝑡ℎ 𝑙𝑜𝑣𝑒, 𝐻𝑒𝑟𝑚𝑖𝑜𝑛𝑒 𝐽𝑒𝑎𝑛 𝐺𝑟𝑎𝑛𝑔𝑒𝑟🥺
Holland Roden
t.me/freckleginny
2. Voldemort
Tom Hughes
https://t.me/tomchello
Post #3711
306
Post #3664
635
This post (sticker, poll or similar) has no web preview. Open in Telegram
Post #3663
612
— Покажи, что ты замечаешь его, — продолжила Гермиона, — Действуй тоньше. Он пьёт чай с бергамотом, когда готовится к экзаменам. Организуй всё так, чтобы на его столе всегда стояла чашка тёплого чая. Он ищет редкий фолиант? Найди его, у тебя огромная домашняя библиотека, Малфой, используй её с умом! Не строй из себя пафосного и смазливого павлина.
Драко на секунду задохнулся от возмущения, но быстро взял себя в руки.
— Смазливый павлин?.. Ладно, опустим это. И..никакой драмы? Никаких «падших ангелов»?
— Боже упаси, Малфой. Если ты ещё раз скажешь ему что-то подобное, он проклянет тебя каким-нибудь тихим семейным сглазом, и ты будешь неделю разговаривать стихами, — рассмеялась Гермиона. — С Тео работает только искренний интерес к тому, что интересно ему. Создавай ситуации, где вы будете наедине.
Пригласи помочь тебе с зельем, которое требует "четырех рук и предельной концентрации". Тео не выносит, если видит у кого-то в работе ошибку. Он обязательно обратит на это внимание и укажет тебе на неё. Но не вздумай возмущаться этому! Скажи, что благодарен ему за помощь.
Гермиона замолчала на мгновение, и тут же остановилась, строго посмотрев ему в глаза.
— И самое главное, Малфой. Если ты собираешься просто поиграть с его чувствами, чтобы потешить своё эго - лучше даже не начинай. Теодор заслуживает искренности. Но если ты действительно что-то к нему испытываешь..то дерзай. И, пожалуйста, не испорти всё своей фирменной драмой!
Драко молчал довольно долго, переваривая информацию. Ветер трепал его светлые волосы, но на лице больше не было страдания. Постепенно на губы вернулась его фирменная ухмылка — но на этот раз она была более мягкой, почти благодарной.
— Интеллектуальный вызов. Тишина. Редкие фолианты, — пробормотал он, словно заучивал сложнейшее заклинание. — Грейнджер, это звучит чертовски сложно. И требует кучи терпения.
— Именно поэтому это сработает, — улыбнулась Гермиона, разворачиваясь, чтобы уйти. — Удачи, Малфой. И помни: если ты снова попытаешься нависнуть над ним с томным вздохом, я лично расскажу об этом Пэнси, и она будет издеваться над тобой до конца выпуска.
— Эй! — возмутился Драко ей вслед, но в его гортанном голосе уже слышался смех. — Спасибо, Грейнджер. Мы квиты.
Гермиона лишь махнула рукой, не оборачиваясь, и начала спускаться по лестнице. На душе у неё было на удивление легко. В конце концов, игры разума на Слизерине оказались куда более захватывающими, чем обычные школьные будни.
Драко на секунду задохнулся от возмущения, но быстро взял себя в руки.
— Смазливый павлин?.. Ладно, опустим это. И..никакой драмы? Никаких «падших ангелов»?
— Боже упаси, Малфой. Если ты ещё раз скажешь ему что-то подобное, он проклянет тебя каким-нибудь тихим семейным сглазом, и ты будешь неделю разговаривать стихами, — рассмеялась Гермиона. — С Тео работает только искренний интерес к тому, что интересно ему. Создавай ситуации, где вы будете наедине.
Пригласи помочь тебе с зельем, которое требует "четырех рук и предельной концентрации". Тео не выносит, если видит у кого-то в работе ошибку. Он обязательно обратит на это внимание и укажет тебе на неё. Но не вздумай возмущаться этому! Скажи, что благодарен ему за помощь.
Гермиона замолчала на мгновение, и тут же остановилась, строго посмотрев ему в глаза.
— И самое главное, Малфой. Если ты собираешься просто поиграть с его чувствами, чтобы потешить своё эго - лучше даже не начинай. Теодор заслуживает искренности. Но если ты действительно что-то к нему испытываешь..то дерзай. И, пожалуйста, не испорти всё своей фирменной драмой!
Драко молчал довольно долго, переваривая информацию. Ветер трепал его светлые волосы, но на лице больше не было страдания. Постепенно на губы вернулась его фирменная ухмылка — но на этот раз она была более мягкой, почти благодарной.
— Интеллектуальный вызов. Тишина. Редкие фолианты, — пробормотал он, словно заучивал сложнейшее заклинание. — Грейнджер, это звучит чертовски сложно. И требует кучи терпения.
— Именно поэтому это сработает, — улыбнулась Гермиона, разворачиваясь, чтобы уйти. — Удачи, Малфой. И помни: если ты снова попытаешься нависнуть над ним с томным вздохом, я лично расскажу об этом Пэнси, и она будет издеваться над тобой до конца выпуска.
— Эй! — возмутился Драко ей вслед, но в его гортанном голосе уже слышался смех. — Спасибо, Грейнджер. Мы квиты.
Гермиона лишь махнула рукой, не оборачиваясь, и начала спускаться по лестнице. На душе у неё было на удивление легко. В конце концов, игры разума на Слизерине оказались куда более захватывающими, чем обычные школьные будни.
Post #3662
267
Гермиона уже не просто улыбалась — она тихо, хрипло хихикала.
— И что сделал Тео?
— Знаешь, что этот зануда сделал?! — Драко почти кричал от возмущения. — Он даже от своей книги не оторвался! Он медленно, очень медленно перевернул страницу, посмотрел на меня как на умалишённого и совершенно ровным голосом произнёс: «Малфой, если тебе скучно, иди поори на первокурсников. Твоя дешёвая театральщина мешает мне переводить тринадцатую главу Сен-Жермена. И купи себе капли для глаз, они у тебя как-то странно блестят. Плюс у тебя мантия в пыли». В пыли, Грейнджер! Он проанализировал чистоту моей мантии и отправил меня лечить глаза!
Гермиона не выдержала. Она согнулась пополам, и её звонкий, заливистый смех эхом разнёсся по всей Астрономической башне. Она смеялась так сильно, что на глазах выступили слёзы. Драко смотрел на неё с глубочайшим оскорблением на лице, скрестив руки на груди.
— Очень смешно, Грейнджер. Обхохочешься. Я тут душу изливаю, а ты..
— Ой, Мерлин..прости.. — Гермиона пыталась отдышаться, вытирая слезы под глазами. — Прости, Малфой, но это..это лучшее, что я слышала. Ты пытался играть в готическую драму с Ноттом?! Да он же самый циничный, сухой и рациональный человек на всём вашем факультете! Он видит любую манипуляцию ещё на стадии её зарождения!
— Я заметил, — угрюмо процедил Драко. — Тонкие намёки на него не действуют. Игра в недоступность делает из меня в его глазах идиота. Что мне делать, Грейнджер? Ты же сидишь с ним на Древних рунах и Нумерологии. А последнее время вы стали общаться чаще как хорошие друзья. Объясни мне устройство этого слизеринского сухаря.
Гермиона успокоилась, сделала глубокий вдох и тепло улыбнулась. Ей вдруг стало искренне жаль Драко — его блестящие тактики, идеально сработавшие бы на эмоциональной Пэнси, вдребезги разбились о холодный интеллект Теодора Нотта.
— Ладно, Малфой. Слушай сюда и запоминай, пока я добрая. И, в отличие от тебя, я не буду предлагать тебе дешёвый театр.
Драко скептически прищурился, но весь обратился во слух.
— Драко, ради всего святого, забудь про свои классические приёмы, — начала Гермиона, делая шаг ближе, — Тео знает тебя с пяти лет. Твои попытки казаться недосягаемым, хвастовство чистокровным происхождением или размерами сейфа в Гринготтсе на него не подействуют - у него самого этого добра навалом. Тел ценит аутентичность. Сними эту свою маску холодного аристократа. Будь с ним настоящим - тем Драко, который умеет слушать и переживать.
— И что мне, подойти и предложить вместе порешать уравнения по Нумерологии? — сморщился Драко. — Это же тоска смертная. Никакого шарма.
— Теодор - один из самых умных людей на нашем курсе. Ну, после меня, разумеется. — усмехнулась Гермиона. — Его не привлечь пустыми разговорами о квиддиче. Тебе нужно заверить его интеллект.
— Это как?
— Вместо того, чтобы крутиться перед ним, сядь рядом в библиотеке. Но не смей просто пялиться! — произнесла Гермиона, начав ходить перед ним туда-сюда. — Возьми сложную книгу - например, как раз-таки по Нумерологии или Высшим трасфигурационным теориям. Спроси его мнение о каком-нибудь спорном параграфе. Позволь ему объяснить тебе что-то. Мужчины любят чувствовать себя умными, а Тео понравится, что ты ценишь его разум, а не только внешность.
Малфой на секунду задумался, представляя эту картину.
— Ага...
— Это первый шаг. Дальше поговорим о том, что Тео - почти интроверт. — улыбнулась Гермиона. — Если ты начнёшь душить его своим вниманием, постоянно крутиться рядом со свитой или устраивать публичные сцены ревности, он просто закроется в своей комнате под защитными чарами. Действуй точечно. Ищи моменты, когда он один. Не нарушай его личные границы физически, пока не получишь зелёный свет. Твоё присутствие должно ассоциироваться у него с покоем и уютом, а не со стрессом и шумом.
Драко медленно приподнял брови. В его глазах загорелся огонёк азарта.
— О..это интересно, Грейнджер. Мне нравится.
— И что сделал Тео?
— Знаешь, что этот зануда сделал?! — Драко почти кричал от возмущения. — Он даже от своей книги не оторвался! Он медленно, очень медленно перевернул страницу, посмотрел на меня как на умалишённого и совершенно ровным голосом произнёс: «Малфой, если тебе скучно, иди поори на первокурсников. Твоя дешёвая театральщина мешает мне переводить тринадцатую главу Сен-Жермена. И купи себе капли для глаз, они у тебя как-то странно блестят. Плюс у тебя мантия в пыли». В пыли, Грейнджер! Он проанализировал чистоту моей мантии и отправил меня лечить глаза!
Гермиона не выдержала. Она согнулась пополам, и её звонкий, заливистый смех эхом разнёсся по всей Астрономической башне. Она смеялась так сильно, что на глазах выступили слёзы. Драко смотрел на неё с глубочайшим оскорблением на лице, скрестив руки на груди.
— Очень смешно, Грейнджер. Обхохочешься. Я тут душу изливаю, а ты..
— Ой, Мерлин..прости.. — Гермиона пыталась отдышаться, вытирая слезы под глазами. — Прости, Малфой, но это..это лучшее, что я слышала. Ты пытался играть в готическую драму с Ноттом?! Да он же самый циничный, сухой и рациональный человек на всём вашем факультете! Он видит любую манипуляцию ещё на стадии её зарождения!
— Я заметил, — угрюмо процедил Драко. — Тонкие намёки на него не действуют. Игра в недоступность делает из меня в его глазах идиота. Что мне делать, Грейнджер? Ты же сидишь с ним на Древних рунах и Нумерологии. А последнее время вы стали общаться чаще как хорошие друзья. Объясни мне устройство этого слизеринского сухаря.
Гермиона успокоилась, сделала глубокий вдох и тепло улыбнулась. Ей вдруг стало искренне жаль Драко — его блестящие тактики, идеально сработавшие бы на эмоциональной Пэнси, вдребезги разбились о холодный интеллект Теодора Нотта.
— Ладно, Малфой. Слушай сюда и запоминай, пока я добрая. И, в отличие от тебя, я не буду предлагать тебе дешёвый театр.
Драко скептически прищурился, но весь обратился во слух.
— Драко, ради всего святого, забудь про свои классические приёмы, — начала Гермиона, делая шаг ближе, — Тео знает тебя с пяти лет. Твои попытки казаться недосягаемым, хвастовство чистокровным происхождением или размерами сейфа в Гринготтсе на него не подействуют - у него самого этого добра навалом. Тел ценит аутентичность. Сними эту свою маску холодного аристократа. Будь с ним настоящим - тем Драко, который умеет слушать и переживать.
— И что мне, подойти и предложить вместе порешать уравнения по Нумерологии? — сморщился Драко. — Это же тоска смертная. Никакого шарма.
— Теодор - один из самых умных людей на нашем курсе. Ну, после меня, разумеется. — усмехнулась Гермиона. — Его не привлечь пустыми разговорами о квиддиче. Тебе нужно заверить его интеллект.
— Это как?
— Вместо того, чтобы крутиться перед ним, сядь рядом в библиотеке. Но не смей просто пялиться! — произнесла Гермиона, начав ходить перед ним туда-сюда. — Возьми сложную книгу - например, как раз-таки по Нумерологии или Высшим трасфигурационным теориям. Спроси его мнение о каком-нибудь спорном параграфе. Позволь ему объяснить тебе что-то. Мужчины любят чувствовать себя умными, а Тео понравится, что ты ценишь его разум, а не только внешность.
Малфой на секунду задумался, представляя эту картину.
— Ага...
— Это первый шаг. Дальше поговорим о том, что Тео - почти интроверт. — улыбнулась Гермиона. — Если ты начнёшь душить его своим вниманием, постоянно крутиться рядом со свитой или устраивать публичные сцены ревности, он просто закроется в своей комнате под защитными чарами. Действуй точечно. Ищи моменты, когда он один. Не нарушай его личные границы физически, пока не получишь зелёный свет. Твоё присутствие должно ассоциироваться у него с покоем и уютом, а не со стрессом и шумом.
Драко медленно приподнял брови. В его глазах загорелся огонёк азарта.
— О..это интересно, Грейнджер. Мне нравится.
Post #3661
117
В её глазах наконец-то появилось то, чего Гермиона так долго добивалась — искренний интерес. Без брони, без высокомерия. Простое, человеческое любопытство.
— Ладно, — Пэнси слегка повела плечом и сделала шаг назад, садясь обратно в кресло. Она указала подбородком на соседнее сиденье. — Садись, Грейнджер. Раз уж ты всё равно не спишь… расскажи мне, откуда у тебя эти внезапные познания во французских романах. Только без заумных терминов, умоляю. Моя голова этого не выдержит.
Гермиона почувствовала, как внутри разливается тёплая волна облегчения. Она медленно подошла и села напротив Пэнси. Впервые за всё время между ними не было стены — только тёплый свет камина и робкое, но наконец-то настоящее начало.
•••
Спустя два дня на Астрономической башне гулял пронизывающий ветер. Небо над Хогвартсом было чистым, усыпанным колкой звёздной крошкой.
Гермиона, кутаясь в тёплый шарф своего факультета, поднялась по лестнице на смотровую площадку. Она ожидала увидеть пустоту, побыть одной, но вместо этого увидела Малфоя, что сидел на каменном выступе, натянув капюшон мантии чуть ли не на нос, и выглядел на редкость несчастным и злым.
— Изучаешь созвездия, Малфой? Или просто позируешь для трагического портрета? — негромко спросила Гермиона, подползая ближе под укрытие каменной стены от ветра.
Драко вздрогнул, повернул к ней бледное лицо и раздражённо фыркнул.
— О, пришла поиздеваться, Грейнджер? Очень вовремя. Можешь начинать.
— Вообще-то, я хотела сказать тебе спасибо, — Гермиона оперлась о каменные перила рядом с ним, глядя на звёзды. На её губах блуждала мягкая, довольная улыбка. — Твой безумный план..сработал. На все сто процентов.
Драко на секунду оживился, в его серых глазах блеснуло привычное самолюбие.
— Да неужели? Паркс заглотила наживку?
— Более чем, — тихо рассмеялась Гермиона. — Она не спала полночи. Ждала меня в гостиной, чтобы выяснить, что это было. В итоге мы просидели у камина до двух часов. И, представляешь, обошлось без яда. Она действительно стала..открытой. Ну, насколько это вообще возможно для Пэнси. Мы просто разговаривали. Это было потрясающе. Так что признаю: твои методы, какими бы варварскими они ни казались, работают.
— Естественно, работают, — буркнул Драко, но его голос тут же увял. Он снова нахохлился, утыкаясь подбородком в воротник мантии. — Рад за тебя. Хоть у кого-то в этой школе личная жизнь не похожа на крушение «Ночного рыцаря».
Гермиона удивленно приподняла бровь, поворачиваясь к нему всем корпусом.
— Погоди. Ты это сейчас серьёзно? Великий Драко Малфой, эксперт по драмам и манипуляциям, потерпел фиаско?
Драко издал какой-то страдальческий, приглушённый стон и запустил пальцы в свои безупречно уложенные волосы, слегка их взъерошив.
— На Теодоре, Грейнджер. На Теодоре Нотте! У этого парня вместо сердца — кусок холодного гранита, а вместо эмоций — сухие латинские трактаты.
Гермиона замерла, а затем её глаза округлились.
— Постой..Ты пытался подкатить к Теодору по своим же «драматическим» советам?!
— Да! — Драко вскинул руки к небу в порыве отчаяния. — Я сделал всё в точности так, как учил тебя! Я игнорировал его два дня. Когда он сидел в библиотеке, я не садился рядом, а проходил мимо с максимально загадочным и холодным видом. Читал какую-то редкую книгу по алхимии, делая вид, что безумно занят. На третий день я подловил его у секции редких книг. Я применил тактику «запретного плода». Я подошёл ближе, нарушил его личное пространство..ну, знаешь, облокотился на стеллаж прямо над его головой. Посмотрел на него этим своим фирменным взглядом — томным, опасным, прямо в глаза. И сказал ему полушёпотом какую-то двусмысленную глупость..
— О Мерлин, какую? — Гермиона уже едва сдерживала смех, прижимая ладонь к губам.
— Я сказал, — Драко гвардейским тоном проговрил, слегка покраснев: — «Знаешь, Нотт..твой вечно мрачный вид и эта тень под глазами делают тебя похожим на падшего ангела из запретных гримуаров. Тебе чертовски идёт эта обречённость». После чего я загадочно улыбнулся и попытался уйти! Гордо и красиво уйти, оставив его одного со своими мыслями!
— Ладно, — Пэнси слегка повела плечом и сделала шаг назад, садясь обратно в кресло. Она указала подбородком на соседнее сиденье. — Садись, Грейнджер. Раз уж ты всё равно не спишь… расскажи мне, откуда у тебя эти внезапные познания во французских романах. Только без заумных терминов, умоляю. Моя голова этого не выдержит.
Гермиона почувствовала, как внутри разливается тёплая волна облегчения. Она медленно подошла и села напротив Пэнси. Впервые за всё время между ними не было стены — только тёплый свет камина и робкое, но наконец-то настоящее начало.
•••
Спустя два дня на Астрономической башне гулял пронизывающий ветер. Небо над Хогвартсом было чистым, усыпанным колкой звёздной крошкой.
Гермиона, кутаясь в тёплый шарф своего факультета, поднялась по лестнице на смотровую площадку. Она ожидала увидеть пустоту, побыть одной, но вместо этого увидела Малфоя, что сидел на каменном выступе, натянув капюшон мантии чуть ли не на нос, и выглядел на редкость несчастным и злым.
— Изучаешь созвездия, Малфой? Или просто позируешь для трагического портрета? — негромко спросила Гермиона, подползая ближе под укрытие каменной стены от ветра.
Драко вздрогнул, повернул к ней бледное лицо и раздражённо фыркнул.
— О, пришла поиздеваться, Грейнджер? Очень вовремя. Можешь начинать.
— Вообще-то, я хотела сказать тебе спасибо, — Гермиона оперлась о каменные перила рядом с ним, глядя на звёзды. На её губах блуждала мягкая, довольная улыбка. — Твой безумный план..сработал. На все сто процентов.
Драко на секунду оживился, в его серых глазах блеснуло привычное самолюбие.
— Да неужели? Паркс заглотила наживку?
— Более чем, — тихо рассмеялась Гермиона. — Она не спала полночи. Ждала меня в гостиной, чтобы выяснить, что это было. В итоге мы просидели у камина до двух часов. И, представляешь, обошлось без яда. Она действительно стала..открытой. Ну, насколько это вообще возможно для Пэнси. Мы просто разговаривали. Это было потрясающе. Так что признаю: твои методы, какими бы варварскими они ни казались, работают.
— Естественно, работают, — буркнул Драко, но его голос тут же увял. Он снова нахохлился, утыкаясь подбородком в воротник мантии. — Рад за тебя. Хоть у кого-то в этой школе личная жизнь не похожа на крушение «Ночного рыцаря».
Гермиона удивленно приподняла бровь, поворачиваясь к нему всем корпусом.
— Погоди. Ты это сейчас серьёзно? Великий Драко Малфой, эксперт по драмам и манипуляциям, потерпел фиаско?
Драко издал какой-то страдальческий, приглушённый стон и запустил пальцы в свои безупречно уложенные волосы, слегка их взъерошив.
— На Теодоре, Грейнджер. На Теодоре Нотте! У этого парня вместо сердца — кусок холодного гранита, а вместо эмоций — сухие латинские трактаты.
Гермиона замерла, а затем её глаза округлились.
— Постой..Ты пытался подкатить к Теодору по своим же «драматическим» советам?!
— Да! — Драко вскинул руки к небу в порыве отчаяния. — Я сделал всё в точности так, как учил тебя! Я игнорировал его два дня. Когда он сидел в библиотеке, я не садился рядом, а проходил мимо с максимально загадочным и холодным видом. Читал какую-то редкую книгу по алхимии, делая вид, что безумно занят. На третий день я подловил его у секции редких книг. Я применил тактику «запретного плода». Я подошёл ближе, нарушил его личное пространство..ну, знаешь, облокотился на стеллаж прямо над его головой. Посмотрел на него этим своим фирменным взглядом — томным, опасным, прямо в глаза. И сказал ему полушёпотом какую-то двусмысленную глупость..
— О Мерлин, какую? — Гермиона уже едва сдерживала смех, прижимая ладонь к губам.
— Я сказал, — Драко гвардейским тоном проговрил, слегка покраснев: — «Знаешь, Нотт..твой вечно мрачный вид и эта тень под глазами делают тебя похожим на падшего ангела из запретных гримуаров. Тебе чертовски идёт эта обречённость». После чего я загадочно улыбнулся и попытался уйти! Гордо и красиво уйти, оставив его одного со своими мыслями!
Post #3660
108
— Знаешь, Паркинсон, — негромко, с ленивой полуулыбкой произнесла Гермиона, подражая интонациям Малфоя. — Эта помада..Этот оттенок делает тебя похожей на вампирессу из старых французских романов. Настолько готично, драматично и..опасно. Тебе невероятно идет.
Пэнси застыла на полпути к соседнему креслу. Её глаза округлились от шока. Она явно ожидала любого ответа — возмущения, ответной колкости, — но только не этого низкого, уверенного голоса и уж точно не такого комплимента. На её бледных щеках проступил едва заметный розовый румянец.
— Что ты несешь, Грейнджер?.. — попыталась съязвить Пэнси, но голос на секунду предательски дрогнул.
Гермиона поняла: сейчас или никогда.
Она встала. Не спеша подошла к Пэнси. Расстояние между ними сократилось до непозволительного минимума.
Пэнси инстинктивно сделала полшага назад, упираясь бедром в край стола, но Гермиона сделала ещё шаг, полностью вторгаясь в её личное пространство. Теперь она чувствовала тот самый горьковатый аромат духов с нотами дикой розы.
Гермиона заглянула Пэнси прямо в глаза. Вблизи они казались почти чёрными.
— Твоя злость делает тебя чертовски привлекательной, Паркинсон, — тихо, почти шёпотом произнесла Гермиона. Её сердце колотилось где-то в горле, но внешне она сохраняла абсолютное, пугающее спокойствие. — Но сегодня я, пожалуй, пойду спать.
Гермиона слегка улыбнулась уголком губ, сделала шаг назад, обошла ошеломлённую слизеринку, забрала свою книгу с кресла и, не оборачиваясь, направилась к лестнице в спальни девочек.
«И всё? Просто уйти?» — «Именно. Оставь её одну с этой мыслью».
Гермиона закрыла за собой дверь спальни, прижалась к ней спиной и шумно выдохнула. Руки дрожали. «Если Малфой ошибся, я убью его», — подумала она.
Прошло два часа. В гостиной давно должно было стать тихо, но Гермионе не спалось. Она ворочалась с боку на бок, прокручивая в голове сцену у камина. Наконец, не выдержав, она накинула тёплый кардиган и решила спуститься вниз, чтобы выпить воды.
Спустившись по винтовой лестнице, Гермиона замерла.
В гостиной по-прежнему горел камин. И у этого камина, на том же самом месте, сидела Пэнси. Она не читала, не писала. Она просто смотрела на угасающие угли, задумчиво вертя в пальцах пустой бокал.
Услышав шаги, Пэнси резко повернула голову. На её лице не было привычной маски высокомерия — только крайнее, изводящее её любопытство. Черничное пятно помады на её губах слегка размазалось, делая её вид странно уязвимым.
Она молча проводила Гермиону взглядом до столика с кувшином воды. Гермиона налила себе стакан, стараясь сохранять непринужденный вид.
— И что это, во имя Салазара, сейчас было? — негромко спросила Пэнси. В её голосе не было злости. Только глухое, искреннее недоумение. Она больше не пряталась за ледяным равнодушием.
Гермиона сделала глоток воды, повернулась к ней и оперлась о косяк.
— О чём ты, Пэнси?
Слизеринка шумно вздохнула, поднимаясь с кресла. Она подошла ближе — на этот раз сама, сокращая расстояние, но без прежней агрессии. Она смотрела на Гермиону так, словно пыталась разгадать сложнейшую шараду.
— Ты. Твои слова. Твои дурацкие намёки, — Пэнси скрестила руки на груди, слегка наклонив голову набок. — Ты три дня назад ползала передо мной со своими рунами, как побитая собака, а сегодня ведешь себя так, будто… будто тебе вообще всё равно. Что изменилось, Грейнджер? Ты решила поиграть в плохую девочку? Тебе не идет.
— Разве? — Гермиона приподняла бровь. — А мне показалось, тебе понравилось. Ты ведь до сих пор сидишь здесь и ждешь меня, вместо того чтобы спать.
Пэнси открыла было рот, чтобы выдать очередную колкость, но вдруг осеклась. На её губах появилась странная, непривычная — не ядовитая, а скорее оценивающая — усмешка.
— Мерлин, Грейнджер… — тихо протянула она, качая головой. — Ты невыносима. И у тебя абсолютно отсутствует чувство самосохранения.
— Возможно, — согласилась Гермиона, делая шаг навстречу. — Но согласись, это гораздо интереснее, чем слушать лекции о защитной магии пятого века.
Пэнси молчала несколько секунд, разглядывая лицо Гермионы, словно видела её впервые.
Пэнси застыла на полпути к соседнему креслу. Её глаза округлились от шока. Она явно ожидала любого ответа — возмущения, ответной колкости, — но только не этого низкого, уверенного голоса и уж точно не такого комплимента. На её бледных щеках проступил едва заметный розовый румянец.
— Что ты несешь, Грейнджер?.. — попыталась съязвить Пэнси, но голос на секунду предательски дрогнул.
Гермиона поняла: сейчас или никогда.
Она встала. Не спеша подошла к Пэнси. Расстояние между ними сократилось до непозволительного минимума.
Пэнси инстинктивно сделала полшага назад, упираясь бедром в край стола, но Гермиона сделала ещё шаг, полностью вторгаясь в её личное пространство. Теперь она чувствовала тот самый горьковатый аромат духов с нотами дикой розы.
Гермиона заглянула Пэнси прямо в глаза. Вблизи они казались почти чёрными.
— Твоя злость делает тебя чертовски привлекательной, Паркинсон, — тихо, почти шёпотом произнесла Гермиона. Её сердце колотилось где-то в горле, но внешне она сохраняла абсолютное, пугающее спокойствие. — Но сегодня я, пожалуй, пойду спать.
Гермиона слегка улыбнулась уголком губ, сделала шаг назад, обошла ошеломлённую слизеринку, забрала свою книгу с кресла и, не оборачиваясь, направилась к лестнице в спальни девочек.
«И всё? Просто уйти?» — «Именно. Оставь её одну с этой мыслью».
Гермиона закрыла за собой дверь спальни, прижалась к ней спиной и шумно выдохнула. Руки дрожали. «Если Малфой ошибся, я убью его», — подумала она.
Прошло два часа. В гостиной давно должно было стать тихо, но Гермионе не спалось. Она ворочалась с боку на бок, прокручивая в голове сцену у камина. Наконец, не выдержав, она накинула тёплый кардиган и решила спуститься вниз, чтобы выпить воды.
Спустившись по винтовой лестнице, Гермиона замерла.
В гостиной по-прежнему горел камин. И у этого камина, на том же самом месте, сидела Пэнси. Она не читала, не писала. Она просто смотрела на угасающие угли, задумчиво вертя в пальцах пустой бокал.
Услышав шаги, Пэнси резко повернула голову. На её лице не было привычной маски высокомерия — только крайнее, изводящее её любопытство. Черничное пятно помады на её губах слегка размазалось, делая её вид странно уязвимым.
Она молча проводила Гермиону взглядом до столика с кувшином воды. Гермиона налила себе стакан, стараясь сохранять непринужденный вид.
— И что это, во имя Салазара, сейчас было? — негромко спросила Пэнси. В её голосе не было злости. Только глухое, искреннее недоумение. Она больше не пряталась за ледяным равнодушием.
Гермиона сделала глоток воды, повернулась к ней и оперлась о косяк.
— О чём ты, Пэнси?
Слизеринка шумно вздохнула, поднимаясь с кресла. Она подошла ближе — на этот раз сама, сокращая расстояние, но без прежней агрессии. Она смотрела на Гермиону так, словно пыталась разгадать сложнейшую шараду.
— Ты. Твои слова. Твои дурацкие намёки, — Пэнси скрестила руки на груди, слегка наклонив голову набок. — Ты три дня назад ползала передо мной со своими рунами, как побитая собака, а сегодня ведешь себя так, будто… будто тебе вообще всё равно. Что изменилось, Грейнджер? Ты решила поиграть в плохую девочку? Тебе не идет.
— Разве? — Гермиона приподняла бровь. — А мне показалось, тебе понравилось. Ты ведь до сих пор сидишь здесь и ждешь меня, вместо того чтобы спать.
Пэнси открыла было рот, чтобы выдать очередную колкость, но вдруг осеклась. На её губах появилась странная, непривычная — не ядовитая, а скорее оценивающая — усмешка.
— Мерлин, Грейнджер… — тихо протянула она, качая головой. — Ты невыносима. И у тебя абсолютно отсутствует чувство самосохранения.
— Возможно, — согласилась Гермиона, делая шаг навстречу. — Но согласись, это гораздо интереснее, чем слушать лекции о защитной магии пятого века.
Пэнси молчала несколько секунд, разглядывая лицо Гермионы, словно видела её впервые.
Post #3659
129
— Ты сидишь слишком близко, Грейнджер, — негромко, но отчетливо произнесла Пэнси. Её голос, хрипловатый от долгого молчания, прозвучал на удивление резко в тишине гостиной. — И от тебя пахнет мокрой шерстью, библиотечной пылью и..этим твоим невыносимым, отчаянным желанием быть всем полезной.
Гермиона осеклась на полуслове. Её улыбка застыла, превратившись в нелепую маску.
Пэнси скользила брезгливым взглядом по лицу Гермионы, задерживаясь на её приоткрытых губах, а затем перевела взгляд на тетрадь.
— Твоя благотворительность утомляет еще сильнее, чем Древние руны, — добавила Пэнси с тихой, ядовитой усмешкой. — Неужели ты всерьез думала, что я стану копаться в твоих..разноцветных каракулях?
Пэнси не спеша потянулась к своей серебряной чернильнице. Изящным, подчеркнуто демонстративным движением длинных пальцев она со щелчком закрыла крышку-змею. Затем взяла кусочек бархата и аккуратно вытерла кончик пера, словно совершала какой-то священный ритуал очищения от чужого присутствия. Медленно свернула свой пергамент, перевязала его шелковой лентой. Книга за книгой, свиток за свитком — она неторопливо, с королевским достоинством убрала всё в свою сумку из черной драконьей кожи.
Гермиона сидела неподвижно, боясь пошевелиться. В груди неприятно холодило, а её тетрадь так и осталась лежать на столе — отвергнутая, бесполезная и сиротливая.
Пэнси встала. Она аккуратно расправила складки на своей форменной юбке, закинула сумку на плечо и посмотрела на Гермиону сверху вниз. На секунду её взгляд зацепился за несчастное лицо Грейнджер, и в уголке губ Пэнси промелькнуло что-то похожее на ленивое торжество.
— Утомительно, — повторила Пэнси, едва заметно качнув головой, словно разочарованная увиденным.
Она развернулась и бесшумным, скользящим шагом направилась к выходу из гостиной, оставив после себя лишь шлейф горьковатых духов и звенящую, унизительную тишину, в которой отчетливо слышался стук дождя по стеклам.
•••
Шанс испробовать безумную тактику Малфоя представился спустя три дня после разговора с ним, снова в гостиной старост.
Был поздний вечер. Гермиона сидела в кресле у камина. На этот раз перед ней не было ни горы учебников, ни чернильниц. Она заставила себя оставить сумку в спальне, взяв с собой лишь небольшую, обтянутую тёмной кожей книгу стихов — чисто для вида. Она сидела, расслабленно откинувшись на спинку, и просто смотрела на огонь, изо всех сил стараясь подавить привычное желание выпрямить спину и начать что-то судорожно конспектировать.
Дверь гостиной тихо скрипнула. Вошла Пэнси.
Она выглядела уставшей после тренировки по квиддичу: рубашка слегка расстёгнута на шее, тёмные волосы влажные от тумана, а на губах — новая, непривычно тёмная, почти чёрная помада цвета спелой черники.
Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось от волнения. «Заставь её подождать, — зазвучал в голове ленивый голос Малфоя. — Когда она зовет тебя — или просто входит — не беги к ней. Не будь доступной».
Гермиона заставила себя не поднимать головы. Она медленно перелистнула страницу своей книги, скользнула взглядом по строчкам, даже не вчитываясь, и лишь спустя полминуты неторопливо, словно нехотя, подняла глаза на вошедшую.
Пэнси, ожидавшая привычного удушающего внимания или хотя бы суетливого взгляда Грейнджер, на секунду замешкалась у порога. Она нахмурилась, явно удивлённая тем, что её триумфальное появление проигнорировали.
— Надо же, Грейнджер, — протянула Пэнси, проходя вглубь комнаты. Её голос так и сочился ядом. — Книжный червь решил устроить забастовку? Где твои перья? Где твои уродливые цветные маркеры? Неужели твой мозг наконец-то перегрелся от собственной гениальности?
«Если она начинает язвить, значит, ты её зацепила».
Гермиона почувствовала, как по венам разливается странный, будоражащий азарт. Она не стала оправдываться. Она не стала читать лекцию о вреде токсичного общения.
Вместо этого Гермиона медленно закрыла книгу, положила её на колени и окинула Пэнси долгим, неторопливым взглядом. Она смотрела не на мантию, не на её значок старосты, а на детали. Прямо на её лицо. На её губы.
Гермиона осеклась на полуслове. Её улыбка застыла, превратившись в нелепую маску.
Пэнси скользила брезгливым взглядом по лицу Гермионы, задерживаясь на её приоткрытых губах, а затем перевела взгляд на тетрадь.
— Твоя благотворительность утомляет еще сильнее, чем Древние руны, — добавила Пэнси с тихой, ядовитой усмешкой. — Неужели ты всерьез думала, что я стану копаться в твоих..разноцветных каракулях?
Пэнси не спеша потянулась к своей серебряной чернильнице. Изящным, подчеркнуто демонстративным движением длинных пальцев она со щелчком закрыла крышку-змею. Затем взяла кусочек бархата и аккуратно вытерла кончик пера, словно совершала какой-то священный ритуал очищения от чужого присутствия. Медленно свернула свой пергамент, перевязала его шелковой лентой. Книга за книгой, свиток за свитком — она неторопливо, с королевским достоинством убрала всё в свою сумку из черной драконьей кожи.
Гермиона сидела неподвижно, боясь пошевелиться. В груди неприятно холодило, а её тетрадь так и осталась лежать на столе — отвергнутая, бесполезная и сиротливая.
Пэнси встала. Она аккуратно расправила складки на своей форменной юбке, закинула сумку на плечо и посмотрела на Гермиону сверху вниз. На секунду её взгляд зацепился за несчастное лицо Грейнджер, и в уголке губ Пэнси промелькнуло что-то похожее на ленивое торжество.
— Утомительно, — повторила Пэнси, едва заметно качнув головой, словно разочарованная увиденным.
Она развернулась и бесшумным, скользящим шагом направилась к выходу из гостиной, оставив после себя лишь шлейф горьковатых духов и звенящую, унизительную тишину, в которой отчетливо слышался стук дождя по стеклам.
•••
Шанс испробовать безумную тактику Малфоя представился спустя три дня после разговора с ним, снова в гостиной старост.
Был поздний вечер. Гермиона сидела в кресле у камина. На этот раз перед ней не было ни горы учебников, ни чернильниц. Она заставила себя оставить сумку в спальне, взяв с собой лишь небольшую, обтянутую тёмной кожей книгу стихов — чисто для вида. Она сидела, расслабленно откинувшись на спинку, и просто смотрела на огонь, изо всех сил стараясь подавить привычное желание выпрямить спину и начать что-то судорожно конспектировать.
Дверь гостиной тихо скрипнула. Вошла Пэнси.
Она выглядела уставшей после тренировки по квиддичу: рубашка слегка расстёгнута на шее, тёмные волосы влажные от тумана, а на губах — новая, непривычно тёмная, почти чёрная помада цвета спелой черники.
Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось от волнения. «Заставь её подождать, — зазвучал в голове ленивый голос Малфоя. — Когда она зовет тебя — или просто входит — не беги к ней. Не будь доступной».
Гермиона заставила себя не поднимать головы. Она медленно перелистнула страницу своей книги, скользнула взглядом по строчкам, даже не вчитываясь, и лишь спустя полминуты неторопливо, словно нехотя, подняла глаза на вошедшую.
Пэнси, ожидавшая привычного удушающего внимания или хотя бы суетливого взгляда Грейнджер, на секунду замешкалась у порога. Она нахмурилась, явно удивлённая тем, что её триумфальное появление проигнорировали.
— Надо же, Грейнджер, — протянула Пэнси, проходя вглубь комнаты. Её голос так и сочился ядом. — Книжный червь решил устроить забастовку? Где твои перья? Где твои уродливые цветные маркеры? Неужели твой мозг наконец-то перегрелся от собственной гениальности?
«Если она начинает язвить, значит, ты её зацепила».
Гермиона почувствовала, как по венам разливается странный, будоражащий азарт. Она не стала оправдываться. Она не стала читать лекцию о вреде токсичного общения.
Вместо этого Гермиона медленно закрыла книгу, положила её на колени и окинула Пэнси долгим, неторопливым взглядом. Она смотрела не на мантию, не на её значок старосты, а на детали. Прямо на её лицо. На её губы.
Post #3658
149
Это было дождливым ноябрьским вечером в гостиной старост. За высокими окнами шумел безжалостный ливень, бьющий в стекла крупными каплями. В самой комнате, на контрасте с непогодой, было тепло; пахло сухими сосновыми дровами, старой кожей кресел и мастикой, которой до блеска натерли паркет. Кроме них двоих в гостиной не было ни души. Лишь мерно тикали напольные часы да потрескивал огонь в камине.
Пэнси Паркинсон сидела у самого окна, спиной к остальной комнате. Её обычно безупречный, иголочка к иголочке, вид сегодня слегка пострадал от тяжести домашнего задания по Древним рунам. Перед ней лежал огромный, упрямо сворачивающийся обратно в тугую трубку свиток пергамента, три тяжелых словаря и чернильница в виде серебряной змеи с изумрудными глазками. Пэнси подпирала голову рукой, её темное каре слегка растрепалось, а на бледной щеке красовалось крошечное, едва заметное пятнышко чернил — верный признак крайней степени слизеринского отчаяния. Она раздраженно вздыхала, ломая кончик пера раз за разом.
Для Гермионы это было не просто совпадение. Это было знамение, посланное самой судьбой. «Пэнси нужна помощь. А я — лучшая на курсе по рунам. Это идеальный, естественный способ наконец-то сблизиться, обойдя все эти глупые предрассудки», — пронеслось в её голове. Сердце предательски заколотилось чуть быстрее.
Гермиона бесшумно (как ей самой искренне казалось) поднялась с кресла, прижимая к груди свою тетрадь. Это был настоящий шедевр каллиграфии: все рунические переводы были аккуратно выделены четырьмя цветами чернил, снабжены перекрестными ссылками и аккуратными сносками на полях.
Она подошла к столу Пэнси и без приглашения опустилась на соседний стул. Слишком близко для строгих личных границ Паркинсон, но достаточно далеко, чтобы не получить тяжелым словарем по лицу.
— Сложный текст, правда? — мягко, заговорщицким полушепотом начала Гермиона, слегка подаваясь вперед. — Это ведь трактат Вульфрика о защитных заклинаниях пятого века?
Пэнси даже не повернула головы. Но Гермиона заметила, как натянулась шелковая мантия на её плечах — Пэнси мгновенно подобралась, словно кошка, заметившая чужака. Её рука с пером замерла в миллиметре от пергамента.
Гермиона восприняла это напряженное молчание как знак продолжать. Двигаясь осторожно, но настойчиво, она придвинула свою тетрадь ближе к локтю Пэнси, почти соприкасаясь с ней рукавами.
— Смотри, у тебя здесь системная ошибка, — Гермиона увлеченно, с видом знатока ткнула пальцем в пергамент Пэнси.
Пэнси среагировала мгновенно: она немедленно, резким, но плавным движением отдернула свой свиток в сторону, не позволяя пальцу Гермионы коснуться её работы. Наконец она повернула голову, и её темные глаза опасно сузились.
Но Гермиону было не остановить — азарт отличницы взял верх.
— Ты перевела руну Турисаз как «великан» в буквальном, физическом смысле, — торопливо зашептала она, стараясь удержать внимание слизеринки.
— Из-за этого у тебя всё следующее предложение потеряло логику. В контексте защитной магии пятого века, особенно в сочетании с руной Гебо, она означает «непреодолимый барьер разума». Понимаешь? Это метафора.
Гермиона заглянула Пэнси в лицо. Она сидела так близко, что могла почувствовать тонкий, горьковатый аромат её духов с нотами дикой розы и дорогого табака. Глаза Гермионы сияли чистым, искренним желанием помочь и..затаенной надеждой получить в ответ хотя бы тень благодарности.
— Если хочешь, я могу показать тебе свою схему спряжения рунических глаголов, — зашептала Гермиона, придвигаясь еще на пару сантиметров, стирая последние барьеры. — Я вывела формулу, по которой переводить тексты Вульфрика становится в два раза проще. Мы могли бы разобрать её вместе. Прямо сейчас.
Пэнси Паркинсон медленно, очень медленно опустила перо.
Она не вздрогнула и не разозлилась открыто. Вместо этого она откинулась на спинку стула, увеличивая дистанцию, и посмотрела на Гермиону в упор. В её темных глазах не было ни капли тепла — лишь холодное, оценивающее высокомерие, смешанное с глухим раздражением человека, чей покой бесцеремонно нарушили.
Пэнси Паркинсон сидела у самого окна, спиной к остальной комнате. Её обычно безупречный, иголочка к иголочке, вид сегодня слегка пострадал от тяжести домашнего задания по Древним рунам. Перед ней лежал огромный, упрямо сворачивающийся обратно в тугую трубку свиток пергамента, три тяжелых словаря и чернильница в виде серебряной змеи с изумрудными глазками. Пэнси подпирала голову рукой, её темное каре слегка растрепалось, а на бледной щеке красовалось крошечное, едва заметное пятнышко чернил — верный признак крайней степени слизеринского отчаяния. Она раздраженно вздыхала, ломая кончик пера раз за разом.
Для Гермионы это было не просто совпадение. Это было знамение, посланное самой судьбой. «Пэнси нужна помощь. А я — лучшая на курсе по рунам. Это идеальный, естественный способ наконец-то сблизиться, обойдя все эти глупые предрассудки», — пронеслось в её голове. Сердце предательски заколотилось чуть быстрее.
Гермиона бесшумно (как ей самой искренне казалось) поднялась с кресла, прижимая к груди свою тетрадь. Это был настоящий шедевр каллиграфии: все рунические переводы были аккуратно выделены четырьмя цветами чернил, снабжены перекрестными ссылками и аккуратными сносками на полях.
Она подошла к столу Пэнси и без приглашения опустилась на соседний стул. Слишком близко для строгих личных границ Паркинсон, но достаточно далеко, чтобы не получить тяжелым словарем по лицу.
— Сложный текст, правда? — мягко, заговорщицким полушепотом начала Гермиона, слегка подаваясь вперед. — Это ведь трактат Вульфрика о защитных заклинаниях пятого века?
Пэнси даже не повернула головы. Но Гермиона заметила, как натянулась шелковая мантия на её плечах — Пэнси мгновенно подобралась, словно кошка, заметившая чужака. Её рука с пером замерла в миллиметре от пергамента.
Гермиона восприняла это напряженное молчание как знак продолжать. Двигаясь осторожно, но настойчиво, она придвинула свою тетрадь ближе к локтю Пэнси, почти соприкасаясь с ней рукавами.
— Смотри, у тебя здесь системная ошибка, — Гермиона увлеченно, с видом знатока ткнула пальцем в пергамент Пэнси.
Пэнси среагировала мгновенно: она немедленно, резким, но плавным движением отдернула свой свиток в сторону, не позволяя пальцу Гермионы коснуться её работы. Наконец она повернула голову, и её темные глаза опасно сузились.
Но Гермиону было не остановить — азарт отличницы взял верх.
— Ты перевела руну Турисаз как «великан» в буквальном, физическом смысле, — торопливо зашептала она, стараясь удержать внимание слизеринки.
— Из-за этого у тебя всё следующее предложение потеряло логику. В контексте защитной магии пятого века, особенно в сочетании с руной Гебо, она означает «непреодолимый барьер разума». Понимаешь? Это метафора.
Гермиона заглянула Пэнси в лицо. Она сидела так близко, что могла почувствовать тонкий, горьковатый аромат её духов с нотами дикой розы и дорогого табака. Глаза Гермионы сияли чистым, искренним желанием помочь и..затаенной надеждой получить в ответ хотя бы тень благодарности.
— Если хочешь, я могу показать тебе свою схему спряжения рунических глаголов, — зашептала Гермиона, придвигаясь еще на пару сантиметров, стирая последние барьеры. — Я вывела формулу, по которой переводить тексты Вульфрика становится в два раза проще. Мы могли бы разобрать её вместе. Прямо сейчас.
Пэнси Паркинсон медленно, очень медленно опустила перо.
Она не вздрогнула и не разозлилась открыто. Вместо этого она откинулась на спинку стула, увеличивая дистанцию, и посмотрела на Гермиону в упор. В её темных глазах не было ни капли тепла — лишь холодное, оценивающее высокомерие, смешанное с глухим раздражением человека, чей покой бесцеремонно нарушили.
Post #3657
134
👻🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍
💀💀 #𝑪𝑶𝑵𝑵𝑬𝑪𝑻
💀💀 #𝑷𝑬𝒀𝑹𝑰𝑵𝑮𝑬𝑺 #𝑬𝑺𝑸𝑼𝑰𝑺𝑺𝑬𝑹
👻🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍
«Совместный пост с Драко. Его часть почта вы можете прочесть здесь.»
💀💀 #𝑪𝑶𝑵𝑵𝑬𝑪𝑻
💀💀 #𝑷𝑬𝒀𝑹𝑰𝑵𝑮𝑬𝑺 #𝑬𝑺𝑸𝑼𝑰𝑺𝑺𝑬𝑹
𝒘𝒊𝒕𝒉 𝒕𝒉𝒆 𝒑𝒂𝒓𝒕𝒊𝒄𝒊𝒑𝒂𝒕𝒊𝒐𝒏 𝒐𝒇: 𝑫𝑹𝑨𝑪𝑶 𝑴𝑨𝑳𝑭𝑶𝒀
👻🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍
— 𝑊𝑒 𝑐𝑎𝑚𝑒 𝑡𝑜𝑔𝑒𝑡ℎ𝑒𝑟 𝑡𝑜 ℎ𝑒𝑙𝑝 𝑒𝑎𝑐ℎ 𝑜𝑡ℎ𝑒𝑟 𝑓𝑖𝑛𝑑 𝑙𝑜𝑣𝑒. 𝑁𝑜𝑡 𝑤𝑖𝑡ℎ𝑜𝑢𝑡 𝑎 𝑏𝑖𝑡 𝑜𝑓 𝑠𝑎𝑟𝑐𝑎𝑠𝑚, 𝑜𝑓 𝑐𝑜𝑢𝑟𝑠𝑒.
«Совместный пост с Драко. Его часть почта вы можете прочесть здесь.»
Post #3638
240
This post (sticker, poll or similar) has no web preview. Open in Telegram
Post #3637
262
Черные двери разъехались, открывая вид на тускло освещенный коридор с абсолютно гладкими стенами, уходящими в темноту. Холод, исходивший из глубины коридора, показался Гермионе пугающе знакомым. Она сделала глубокий вдох, выходя из лифта и направляясь туда, где ей предстояло провести весь оставшийся день.
Post #3636
285
— Эй, осторожно, — Гарри, шагнувший следом, мгновенно подхватил её за локоть, не дав упасть на отполированный до блеска паркет. Его рука держала крепко, но деликатно. — Ты совсем не держишь равновесие, Гермиона. Может, всё-таки вернемся?
— Я в порядке, — выдохнула она, поспешно высвобождаясь из его хватки. Ей было физически тяжело переносить прикосновения — даже дружеские. Любой тесный контакт отзывался внутри глухим, предупреждающим рокотом. — Просто голова закружилась.
Зал Министерства выглядел иначе, чем во время войны. Огромный, уродливый памятник из черного камня, прославлявший превосходство чистокровных, был разрушен до основания. На его месте зияла пустота, огороженная защитными чарами — здесь планировали воздвигнуть мемориал павшим. Вокруг сновали волшебники в строгих мантиях, строители, восстанавливающие разбитые плиты стен, и авроры. Но атмосфера праздника победы уже испарилась, уступив место тяжелой, изнуряющей рутине послевоенного восстановления.
— Гермиона! Гарри!
Из толпы у фонтана к ним быстрыми шагами направлялся Рон. Рыжие волосы были слегка растрепаны, на лице сияла искренняя, теплая улыбка, которая на мгновение заставила Гермиону забыть о своей боли. Он выглядел взрослее в этой длинной, явно с чужого плеча мантии, но в его глазах всё еще читалась та самая мальчишеская преданность, которую она так любила.
— Привет, — Рон подошел вплотную и, не колеблясь, раскрыл объятия.
Гермиона замерла. Сердце сделало бешеный кувырок. Внутри неё, прямо под ребрами, что-то злобно, ледяно зашевелилось. Этот «паразит» ненавидел светлые чувства. Стоило Рону прижать её к себе, как в затылок словно вонзили раскаленную иглу. Гермиона тихо, почти беззвучно охнула, упираясь ладонями в его грудь и мягко, но настойчиво отстраняясь.
— Привет, Рон, — ее голос прозвучал суше, чем ей хотелось бы.
Улыбка Рона чуть угасла, в глазах промелькнуло знакомое выражение растерянности и легкой обиды. Он опустил руки, неловко переминаясь с ноги на ногу.
— Привет..Ты как? Выглядишь так, будто не спала неделю. Мама передала тебе овсяное печенье, оно у меня в сумке. Она говорит, ты совсем исхудала.
— Спасибо, это очень мило с её стороны, — Гермиона постаралась сделать свой тон как можно более непринужденным, хотя от боли перед глазами уже плыли лица друзей. — Просто много работы. Кингсли просил детально изучить архивы Отдела Тайн, связанные с..некоторой темной магией, которую использовали Пожиратели.
— Вы двое слишком много работаете, — вздохнул Рон, переводя взгляд с Гермионы на Гарри. — Война кончилась. Мы победили. Нам по восемнадцать, а мы торчим в Министерстве вместо того, чтобы..ну, не знаю, пить сливочное пиво в «Трех метлах».
— Скоро всё наладится, Рон, — тихо сказал Гарри, осторожно косясь на Гермиону.
Он чувствовал, что с ней что-то происходит, но, уважая её личные границы, не лез с расспросами. Пока не лез. — Идемте. Кингсли ждет нас на девятом уровне.
Они направились к золотым лифтам. Проходя мимо зеркальных поверхностей облицовки стен, Гермиона упорно смотрела в пол, разглядывая носки своих ботинок. Ей казалось, что если она поднимет глаза, то увидит в отражении не себя, а ту тень, которая преследовала её в кошмарах.
Решетчатая дверь лифта захлопнулась с тяжелым звоном. Кабина дернулась и устремилась вниз, в самую глубь Министерства.
Гермиона незаметно прижала ладонь к шее, чуть повыше ключицы. Кожа там была ледяной. Под пальцами отчетливо пульсировала вена, но этот пульс не был человеческим — он был слишком быстрым, рваным, чужим.
Она согласилась на работу в Отделе Тайн не ради помощи Кингсли. Это была ложь, ее единственное спасение.
«Я должна найти лекарство до того, как они поймут, что со мной», — лихорадочно думала она, сжимая в кармане волшебную палочку так сильно, что побелели костяшки пальцев. — «До того, как я наврежу Рону. Или Гарри. Или кому-то еще».
— Девятый уровень. Отдел Тайн, — бесстрастный женский голос из динамика лифта прозвучал как приговор.
— Я в порядке, — выдохнула она, поспешно высвобождаясь из его хватки. Ей было физически тяжело переносить прикосновения — даже дружеские. Любой тесный контакт отзывался внутри глухим, предупреждающим рокотом. — Просто голова закружилась.
Зал Министерства выглядел иначе, чем во время войны. Огромный, уродливый памятник из черного камня, прославлявший превосходство чистокровных, был разрушен до основания. На его месте зияла пустота, огороженная защитными чарами — здесь планировали воздвигнуть мемориал павшим. Вокруг сновали волшебники в строгих мантиях, строители, восстанавливающие разбитые плиты стен, и авроры. Но атмосфера праздника победы уже испарилась, уступив место тяжелой, изнуряющей рутине послевоенного восстановления.
— Гермиона! Гарри!
Из толпы у фонтана к ним быстрыми шагами направлялся Рон. Рыжие волосы были слегка растрепаны, на лице сияла искренняя, теплая улыбка, которая на мгновение заставила Гермиону забыть о своей боли. Он выглядел взрослее в этой длинной, явно с чужого плеча мантии, но в его глазах всё еще читалась та самая мальчишеская преданность, которую она так любила.
— Привет, — Рон подошел вплотную и, не колеблясь, раскрыл объятия.
Гермиона замерла. Сердце сделало бешеный кувырок. Внутри неё, прямо под ребрами, что-то злобно, ледяно зашевелилось. Этот «паразит» ненавидел светлые чувства. Стоило Рону прижать её к себе, как в затылок словно вонзили раскаленную иглу. Гермиона тихо, почти беззвучно охнула, упираясь ладонями в его грудь и мягко, но настойчиво отстраняясь.
— Привет, Рон, — ее голос прозвучал суше, чем ей хотелось бы.
Улыбка Рона чуть угасла, в глазах промелькнуло знакомое выражение растерянности и легкой обиды. Он опустил руки, неловко переминаясь с ноги на ногу.
— Привет..Ты как? Выглядишь так, будто не спала неделю. Мама передала тебе овсяное печенье, оно у меня в сумке. Она говорит, ты совсем исхудала.
— Спасибо, это очень мило с её стороны, — Гермиона постаралась сделать свой тон как можно более непринужденным, хотя от боли перед глазами уже плыли лица друзей. — Просто много работы. Кингсли просил детально изучить архивы Отдела Тайн, связанные с..некоторой темной магией, которую использовали Пожиратели.
— Вы двое слишком много работаете, — вздохнул Рон, переводя взгляд с Гермионы на Гарри. — Война кончилась. Мы победили. Нам по восемнадцать, а мы торчим в Министерстве вместо того, чтобы..ну, не знаю, пить сливочное пиво в «Трех метлах».
— Скоро всё наладится, Рон, — тихо сказал Гарри, осторожно косясь на Гермиону.
Он чувствовал, что с ней что-то происходит, но, уважая её личные границы, не лез с расспросами. Пока не лез. — Идемте. Кингсли ждет нас на девятом уровне.
Они направились к золотым лифтам. Проходя мимо зеркальных поверхностей облицовки стен, Гермиона упорно смотрела в пол, разглядывая носки своих ботинок. Ей казалось, что если она поднимет глаза, то увидит в отражении не себя, а ту тень, которая преследовала её в кошмарах.
Решетчатая дверь лифта захлопнулась с тяжелым звоном. Кабина дернулась и устремилась вниз, в самую глубь Министерства.
Гермиона незаметно прижала ладонь к шее, чуть повыше ключицы. Кожа там была ледяной. Под пальцами отчетливо пульсировала вена, но этот пульс не был человеческим — он был слишком быстрым, рваным, чужим.
Она согласилась на работу в Отделе Тайн не ради помощи Кингсли. Это была ложь, ее единственное спасение.
«Я должна найти лекарство до того, как они поймут, что со мной», — лихорадочно думала она, сжимая в кармане волшебную палочку так сильно, что побелели костяшки пальцев. — «До того, как я наврежу Рону. Или Гарри. Или кому-то еще».
— Девятый уровень. Отдел Тайн, — бесстрастный женский голос из динамика лифта прозвучал как приговор.
Post #3635
169
Внизу, в полумраке узкого коридора, её ждал Гарри. На нем была простая дорожная мантия, под которой угадывались слишком широкие для его исхудавшего тела маггловские джинсы. Круглые очки чуть съехали на кончик носа, а под зелеными глазами залегли глубокие тени. Победа далась дорогой ценой, и её следы навсегда отпечатались на лице Мальчика-Который-Выжил.
— Доброе утро, — негромко сказал Гарри, протягивая ей кружку с обжигающе горячим кофе. — Ты бледная. Опять кошмары?
— Обычное дело, — Гермиона попыталась улыбнуться, но губы словно онемели. Она приняла кружку, согревая озябшие пальцы об её глиняные бока. — Сегодня важный день в Министерстве. Я просто... волнуюсь.
Это была ложь. Кофе не помогал от усталости, а маггловские таблетки лишь слегка притупляли тупую, пульсирующую боль в затылке. Настоящая причина её бледности и страха скрывалась глубоко под кожей.
Она до сих пор не понимала, как выжила. И, что еще страшнее, не понимала, чем теперь стала.
— Рон уже ждет нас у каминов в Министерстве, — Гарри поправил лямку походной сумки. — Он передавал, что Молли испекла пирог и очень ждет тебя в Норе на выходных. Говорит, тебе нужно побыть в семье.
При упоминании Рона сердце Гермионы болезненно сжалось, а внутри, в глубине груди, зашевелился холодный, склизкий ком. Это чудовищное нечто, поселившееся в ней, мгновенно реагировало на любые сильные эмоции — особенно на привязанность. Стоило ей подумать о Роне, о его теплых веснушчатых руках и о том, как сильно она по нему скучает, как боль в голове вспыхнула с новой силой, заставив её едва заметно качнуться. Нет, у них никогда не было любви в обычном её понимании. Они были лучшими друзьями, этого было достаточно.
Гермиона поспешно сделала глоток горького кофе, пытаясь заглушить приступ.
— Да..конечно. Передай Молли огромное спасибо. Я..я постараюсь приехать, как только закончу с разбором архивов для Кингсли, — тихо ответила она, прекрасно зная, что снова найдет предлог остаться на площади Гриммо.
Ей нельзя было приближаться к Норе. Семья Уизли только-только начала оправляться после разрушений войны. Они были ранены, уязвимы. А она..она была ходячим проклятием. Гермиона помнила ту страшную вспышку света в лесу и то леденящее душу осознание: если она потеряет контроль то уничтожит всех, кто окажется рядом. В первую очередь — тех, кого любила.
— Гермиона? — Гарри внимательно всмотрелся в её лицо, заметив, как задрожали её пальцы, сжимающие кружку.
— Ты уверена, что с тобой всё в порядке? Если ты плохо себя чувствуешь, мы можем отложить визит в Отдел Тайн. Кингсли поймет.
— Нет! — слишком резко выпалила она, но тут же взяла себя в руки и добавила мягче: — Нет, Гарри, всё хорошо. Нам нужно идти. Чем быстрее мы разберемся с отчетами о Пожирателях, тем быстрее вернемся к нормальной жизни.
«Если эта нормальная жизнь вообще когда-нибудь наступит для меня», — мысленно добавила она.
Гермиона поставила недопитый кофе на столик у зеркала, на которое даже не взглянула. Спрятав волшебную палочку в рукав мантии, она подошла к камину, на дне которого мерцали угли. Взяв горсть летучего пороха, она повернулась к Гарри и выдавила из себя самую убедительную улыбку, на которую только была способна восемнадцатилетняя девушка, у которой отобрали будущее.
— Ну что, идем? — спросила она, шагая в зеленый огонь, готовая в очередной раз сыграть роль сильной, несгибаемой Гермионы Грейнджер — героини войны, у которой всё под контролем.
Зеленое пламя взревело, поглощая её целиком. Ощущение стремительного вращения, которое раньше казалось лишь обычным неудобством трансгрессии или летучего пороха, теперь отозвалось в голове сокрушительным ударом кувалды. Пространство сузилось до размеров игольного ушка, сдавливая виски.
Гермиона вывалилась из камина в главном зале Министерства магии, едва удержавшись на ногах. Сухой кашель застрял в горле, а перед глазами заплясали серые пятна.
— Доброе утро, — негромко сказал Гарри, протягивая ей кружку с обжигающе горячим кофе. — Ты бледная. Опять кошмары?
— Обычное дело, — Гермиона попыталась улыбнуться, но губы словно онемели. Она приняла кружку, согревая озябшие пальцы об её глиняные бока. — Сегодня важный день в Министерстве. Я просто... волнуюсь.
Это была ложь. Кофе не помогал от усталости, а маггловские таблетки лишь слегка притупляли тупую, пульсирующую боль в затылке. Настоящая причина её бледности и страха скрывалась глубоко под кожей.
Она до сих пор не понимала, как выжила. И, что еще страшнее, не понимала, чем теперь стала.
— Рон уже ждет нас у каминов в Министерстве, — Гарри поправил лямку походной сумки. — Он передавал, что Молли испекла пирог и очень ждет тебя в Норе на выходных. Говорит, тебе нужно побыть в семье.
При упоминании Рона сердце Гермионы болезненно сжалось, а внутри, в глубине груди, зашевелился холодный, склизкий ком. Это чудовищное нечто, поселившееся в ней, мгновенно реагировало на любые сильные эмоции — особенно на привязанность. Стоило ей подумать о Роне, о его теплых веснушчатых руках и о том, как сильно она по нему скучает, как боль в голове вспыхнула с новой силой, заставив её едва заметно качнуться. Нет, у них никогда не было любви в обычном её понимании. Они были лучшими друзьями, этого было достаточно.
Гермиона поспешно сделала глоток горького кофе, пытаясь заглушить приступ.
— Да..конечно. Передай Молли огромное спасибо. Я..я постараюсь приехать, как только закончу с разбором архивов для Кингсли, — тихо ответила она, прекрасно зная, что снова найдет предлог остаться на площади Гриммо.
Ей нельзя было приближаться к Норе. Семья Уизли только-только начала оправляться после разрушений войны. Они были ранены, уязвимы. А она..она была ходячим проклятием. Гермиона помнила ту страшную вспышку света в лесу и то леденящее душу осознание: если она потеряет контроль то уничтожит всех, кто окажется рядом. В первую очередь — тех, кого любила.
— Гермиона? — Гарри внимательно всмотрелся в её лицо, заметив, как задрожали её пальцы, сжимающие кружку.
— Ты уверена, что с тобой всё в порядке? Если ты плохо себя чувствуешь, мы можем отложить визит в Отдел Тайн. Кингсли поймет.
— Нет! — слишком резко выпалила она, но тут же взяла себя в руки и добавила мягче: — Нет, Гарри, всё хорошо. Нам нужно идти. Чем быстрее мы разберемся с отчетами о Пожирателях, тем быстрее вернемся к нормальной жизни.
«Если эта нормальная жизнь вообще когда-нибудь наступит для меня», — мысленно добавила она.
Гермиона поставила недопитый кофе на столик у зеркала, на которое даже не взглянула. Спрятав волшебную палочку в рукав мантии, она подошла к камину, на дне которого мерцали угли. Взяв горсть летучего пороха, она повернулась к Гарри и выдавила из себя самую убедительную улыбку, на которую только была способна восемнадцатилетняя девушка, у которой отобрали будущее.
— Ну что, идем? — спросила она, шагая в зеленый огонь, готовая в очередной раз сыграть роль сильной, несгибаемой Гермионы Грейнджер — героини войны, у которой всё под контролем.
Зеленое пламя взревело, поглощая её целиком. Ощущение стремительного вращения, которое раньше казалось лишь обычным неудобством трансгрессии или летучего пороха, теперь отозвалось в голове сокрушительным ударом кувалды. Пространство сузилось до размеров игольного ушка, сдавливая виски.
Гермиона вывалилась из камина в главном зале Министерства магии, едва удержавшись на ногах. Сухой кашель застрял в горле, а перед глазами заплясали серые пятна.
Post #3634
121
Холод. Липкий, пронизывающий до самых костей. Он проникал под кожу мгновенно, парализуя мышцы, превращая кровь в ледяное месиво и лишая возможности сделать хотя бы один полноценный вдох.
Боль. Ослепляющая, первобытная агония. Она разрывала грудную клетку изнутри. Ей хотелось кричать, сорвать голос до хриплого шепота, умолять о пощаде или о быстрой смерти — но челюсти словно свело судорогой, и из горла доносился лишь тихий, задушенный хрип.
Пустота. Черная, бездонная пропасть, которая разверзлась прямо под ней. Страх перед ней был настолько велик, что выжигал все остальные чувства, оставляя лишь животный ужас.
Мокрая, холодная трава вперемешку со скользкой грязью и чьей-то теплой, пахнущей железом кровью намертво прилипала к коже и одежде. Каждая попытка подняться, упереться ладонями в землю заканчивалась провалом. Чужой нечеловеческий вес прижимал её к земле, лишая малейшего шанса на спасение.
Над ней возвышался он — кошмар всего магического мира. Тот, что вершил судьбы тех, кого заточили в Азкабане. Существо с холодными, мертвыми глазами, способное оборвать чужую жизнь мимоходом, без тени сожаления или сомнения. В какой-то момент, когда боль стала невыносимой, в её мыслях забилась единственная, отчаянная молитва: «Пусть всё закончится. Пожалуйста, пусть он меня убьет».
Но смерть не пришла.
Внезапная вспышка ослепительного света разрезала темноту. Это существо исчезло так же внезапно, как и появилось, оставив её лежать в грязи. Живой. Но это была фальшивая жизнь. От прежней Гермионы осталась лишь пустая, надломленная оболочка с неизлечимым, темным клеймом внутри — «особенностью», которая, словно бомба замедленного действия, была обречена разрушить жизни тех, кого она любила больше всего на свете.
•••
Резкий, требовательный стук в дверь безжалостно разорвал пелену кошмара. Гермиона рванулась вверх на постели, тяжело и хрипло дыша. Этот сон преследовал её каждую ночь, заставляя снова и снова проживать тот роковой момент, когда её жизнь навсегда раскололась на «до» и «после».
— Гермиона, пора. — глухой, уставший голос Гарри донесся из-за плотной дубовой двери, окончательно выдергивая её в суровую реальность.
Она села, спустив ноги на холодный пол, и судорожно зажмурилась. Голову тут же пронзила привычная, пульсирующая боль. Этот спазм преследовал её с той самой ночи, не отпуская ни на минуту, словно напоминая о невидимом паразите, поселившемся в её теле.
— Иду, Гарри, — хрипло отозвалась она. За дверью послышались тяжелые, удаляющиеся шаги друга.
С трудом заставив онемевшие пальцы слушаться, Гриффиндорка потянулась к прикроватной тумбочке.
Ирония судьбы: величайшая волшебница своего поколения, неспособная унять собственную боль магией, тянулась к обычным маггловским таблеткам. Трясущимися руками она выдавила капсулу сильного анальгетика, быстро запила её остатками остывшей воды из стакана и устало зачесала назад непослушные, спутавшиеся кудрявые пряди.
Поднявшись, Гермиона подошла к платяному шкафу. Она намеренно распахнула обе створки до упора, чтобы широкие деревянные дверцы полностью перекрыли висевшее на стене зеркало. Ей было невыносимо смотреть на свое отражение. Видеть эти потухшие, обведенные темными кругами глаза, бледную кожу и шрамы было слишком больно. В зеркале она видела незнакомку.
Быстро, механическими движениями натянув привычную одежду, Гермиона на секунду замерла. Она посмотрела на тумбочку, взяла свою волшебную палочку — пальцы привычно ощутили прохладу дерева, — спрятала её в карман мантии и, глубоко вздохнув, шагнула навстречу новому дню.
Скрипучие деревянные ступени дома номер двенадцать на площади Гриммо отозвались под её шагами глухим, протестующим стоном. Этот мрачный, пропитанный вековой пылью особняк Блэков стал для них временным убежищем после того, как улеглась первая пыль великой битвы.
Война закончилась. Хогвартс всё ещё лежал в руинах, которые медленно и бережно разбирали добровольцы, а Министерство магии пыталось удержать хрупкий мир, качающийся на грани хаоса.
Боль. Ослепляющая, первобытная агония. Она разрывала грудную клетку изнутри. Ей хотелось кричать, сорвать голос до хриплого шепота, умолять о пощаде или о быстрой смерти — но челюсти словно свело судорогой, и из горла доносился лишь тихий, задушенный хрип.
Пустота. Черная, бездонная пропасть, которая разверзлась прямо под ней. Страх перед ней был настолько велик, что выжигал все остальные чувства, оставляя лишь животный ужас.
Мокрая, холодная трава вперемешку со скользкой грязью и чьей-то теплой, пахнущей железом кровью намертво прилипала к коже и одежде. Каждая попытка подняться, упереться ладонями в землю заканчивалась провалом. Чужой нечеловеческий вес прижимал её к земле, лишая малейшего шанса на спасение.
Над ней возвышался он — кошмар всего магического мира. Тот, что вершил судьбы тех, кого заточили в Азкабане. Существо с холодными, мертвыми глазами, способное оборвать чужую жизнь мимоходом, без тени сожаления или сомнения. В какой-то момент, когда боль стала невыносимой, в её мыслях забилась единственная, отчаянная молитва: «Пусть всё закончится. Пожалуйста, пусть он меня убьет».
Но смерть не пришла.
Внезапная вспышка ослепительного света разрезала темноту. Это существо исчезло так же внезапно, как и появилось, оставив её лежать в грязи. Живой. Но это была фальшивая жизнь. От прежней Гермионы осталась лишь пустая, надломленная оболочка с неизлечимым, темным клеймом внутри — «особенностью», которая, словно бомба замедленного действия, была обречена разрушить жизни тех, кого она любила больше всего на свете.
•••
Резкий, требовательный стук в дверь безжалостно разорвал пелену кошмара. Гермиона рванулась вверх на постели, тяжело и хрипло дыша. Этот сон преследовал её каждую ночь, заставляя снова и снова проживать тот роковой момент, когда её жизнь навсегда раскололась на «до» и «после».
— Гермиона, пора. — глухой, уставший голос Гарри донесся из-за плотной дубовой двери, окончательно выдергивая её в суровую реальность.
Она села, спустив ноги на холодный пол, и судорожно зажмурилась. Голову тут же пронзила привычная, пульсирующая боль. Этот спазм преследовал её с той самой ночи, не отпуская ни на минуту, словно напоминая о невидимом паразите, поселившемся в её теле.
— Иду, Гарри, — хрипло отозвалась она. За дверью послышались тяжелые, удаляющиеся шаги друга.
С трудом заставив онемевшие пальцы слушаться, Гриффиндорка потянулась к прикроватной тумбочке.
Ирония судьбы: величайшая волшебница своего поколения, неспособная унять собственную боль магией, тянулась к обычным маггловским таблеткам. Трясущимися руками она выдавила капсулу сильного анальгетика, быстро запила её остатками остывшей воды из стакана и устало зачесала назад непослушные, спутавшиеся кудрявые пряди.
Поднявшись, Гермиона подошла к платяному шкафу. Она намеренно распахнула обе створки до упора, чтобы широкие деревянные дверцы полностью перекрыли висевшее на стене зеркало. Ей было невыносимо смотреть на свое отражение. Видеть эти потухшие, обведенные темными кругами глаза, бледную кожу и шрамы было слишком больно. В зеркале она видела незнакомку.
Быстро, механическими движениями натянув привычную одежду, Гермиона на секунду замерла. Она посмотрела на тумбочку, взяла свою волшебную палочку — пальцы привычно ощутили прохладу дерева, — спрятала её в карман мантии и, глубоко вздохнув, шагнула навстречу новому дню.
Скрипучие деревянные ступени дома номер двенадцать на площади Гриммо отозвались под её шагами глухим, протестующим стоном. Этот мрачный, пропитанный вековой пылью особняк Блэков стал для них временным убежищем после того, как улеглась первая пыль великой битвы.
Война закончилась. Хогвартс всё ещё лежал в руинах, которые медленно и бережно разбирали добровольцы, а Министерство магии пыталось удержать хрупкий мир, качающийся на грани хаоса.
Post #3633
156
👻🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍
💀💀 #𝑺𝑪𝑬𝑵𝑬
💀💀 #𝑹𝑶𝑳𝑬
👻🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍
💀💀 #𝑺𝑪𝑬𝑵𝑬
💀💀 #𝑹𝑶𝑳𝑬
1.1. 𝑾𝑯𝑨𝑻 𝑰 𝑯𝑨𝑽𝑬 𝑩𝑬𝑪𝑶𝑴𝑬?
👻🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍
Воспоминания не просто возвращались — они взрывались внутри её разума острыми, безжалостными осколками грязного стекла. Каждый раз они впивались в сознание, методично и мучительно кромсая те крупицы покоя, которые она так отчаянно пыталась сохранить. Любой нормальный человек предпочел бы лишиться рассудка, лишь бы забыть то, через что ей пришлось пройти.
Post #3527
183
This post (sticker, poll or similar) has no web preview. Open in Telegram
Post #3526
253
🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍
::🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟::
🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️
💦#𝑇𝐻𝐸𝑂𝑀𝐼𝑂𝑁𝐸
💦#𝐷𝑅𝐴𝑀𝐼𝑂𝑁𝐸
💦#𝐵𝐸𝐿𝐿𝐴𝑀𝐼𝑂𝑁𝐸
💦#𝐹𝐿𝐸𝑈𝑅𝑀𝐼𝑂𝑁𝐸
💦#𝑅𝑂𝑀𝐼𝑂𝑁𝐸
💦#𝑃𝐴𝑁𝑆𝐼𝑀𝐼𝑂𝑁𝐸
🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️
🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍
🖤Любовь — это фантомная боль в той части души, которую порой пытаешься игнорировать. Можно знать слова, знать, как звучит интонация, но внутри — тишина. Для кого-то любить — это все равно, что пытаться согреться у нарисованного костра. Красиво, но совершенно бесполезно. Но не смотря на это, такие чувства игнорировать становится всё сложнее.
::🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟::
🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️
💦#𝑇𝐻𝐸𝑂𝑀𝐼𝑂𝑁𝐸
💦#𝐷𝑅𝐴𝑀𝐼𝑂𝑁𝐸
💦#𝐵𝐸𝐿𝐿𝐴𝑀𝐼𝑂𝑁𝐸
💦#𝐹𝐿𝐸𝑈𝑅𝑀𝐼𝑂𝑁𝐸
💦#𝑅𝑂𝑀𝐼𝑂𝑁𝐸
💦#𝑃𝐴𝑁𝑆𝐼𝑀𝐼𝑂𝑁𝐸
🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️🌨️
Данные посты будут относиться к коннектам лишь в том случае, если рядом с основным хэштегом будет хэштег "коннект" и/или отметка самого коннекта. В остальном же случае — прямого отношения к человеку из коннектов пост не имеет.
🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍🤍
Post #3521
209
This post (sticker, poll or similar) has no web preview. Open in Telegram
About this channel
- How can I read @franchermione without a Telegram account?
- TGViewer shows the public web preview Telegram publishes for 𝐒𝐈𝐍𝐒 𝐎𝐅 𝐇𝐄𝐑𝐌𝐈𝐎𝐍𝐄 𝐆𝐑𝐀𝐍𝐆𝐄𝐑ᶠʳᵃᶰᵏᶦᵉ: recent posts, photos, videos and the subscriber count, with no app, login or account.
- How many subscribers does 𝐒𝐈𝐍𝐒 𝐎𝐅 𝐇𝐄𝐑𝐌𝐈𝐎𝐍𝐄 𝐆𝐑𝐀𝐍𝐆𝐄𝐑ᶠʳᵃᶰᵏᶦᵉ have?
- 𝐒𝐈𝐍𝐒 𝐎𝐅 𝐇𝐄𝐑𝐌𝐈𝐎𝐍𝐄 𝐆𝐑𝐀𝐍𝐆𝐄𝐑ᶠʳᵃᶰᵏᶦᵉ (@franchermione) has 80 subscribers on Telegram, refreshed roughly every 30 minutes.
- Does 𝐒𝐈𝐍𝐒 𝐎𝐅 𝐇𝐄𝐑𝐌𝐈𝐎𝐍𝐄 𝐆𝐑𝐀𝐍𝐆𝐄𝐑ᶠʳᵃᶰᵏᶦᵉ know I viewed it here?
- No. Public channel previews carry no viewer identity, and TGViewer has no accounts or tracking of what you look up.