Кадры решают.

Космическая одиссея: 75 километров пленки и 6 месяцев работы над 10-минутным визуалом

Посмотрела несколько часов видеоэссе про то, как создавался этот фильм Кубрика — и это без шуток огромный труд (посмотреть эссе тоже, но я имею в виду фильм 😅)

Только визуал к одной части последовательности «Звездных врат» занял 6 месяцев съемки и обработки.

Вообще, производство эпизода «Звездные врата» состоит из нескольких частей и каждая из них интересна своим процессом создания:

1. Slitscan (щелевое сканирование, фото 6), которое делал для Кубрика, кстати, Джон Уитни, продвинутый аниматор, работу которого вы все видели в титрах к Головокружению, именно он работал над ними с Солом Бассом. На один кадр тут уходило 2 минуты съемки, то есть чтобы получить секунду на пленке нужно было 48 минут. Сейчас бы этого времени хватило, чтобы целиком нарисовать всю последовательность в Adobe After Effects 😭

2. Макроэффекты (фото 5) — это вообще первые кадры фильма, которые Кубрик снял еще дома, просто капая в воду с черными чернилами в черной-черной комнате цветные лаки или краски.

3. Виды Шотландии и Долины Монументов в США, которые изображали панорамы пейзажей других планет (фото 8). Виды были сняты с самолета и потом печатались в процессе Техниколор, как и весь фильм. Цветной негатив делился на три пленки в желтом, голубом и пурпурном цвете. Вместо того, чтобы собрать их обратно как обычно, значение диафрагмы для каждой пленки менялась рандомно. Так, используя разные диафрагмы и фильтры Кубрик пытался получить невиданные ранее сочетания цветов.

И цветоделенная печать Техниколор давала высокую плотность и насыщенность цветов, но в то же время сильно затрудняла съемку всех космических сцен.

Все эффекты были аналоговыми и чтобы совместить на одном кадре три движущихся объекта с фоном, как на фото 1, нужно было поместить пленки с каждым объектом в отдельный проектор, чтобы проецировать их на экран. Три движущихся объекта давали 9 цветоделенных пленок плюс фон, который, слава богу, был черно-белым космосом, которому хватало одной.

Потом это все нужно было напечатать на оптическом принтере, а такое устройство для пленки 65 мм, на которую снимал Кубрик, было только одно, у американского пионера в спецэффектах Линвуда Данна, который работал, например, над «Гражданином Кейном». Но такие мелочи, конечно, не могли остановить Кубрика, и он привез нужный принтер себе в Англию.

В итоге после съемок фильма у Кубрика получилось 76,2 километра пленки. Кстати, shooting ratio у Одиссеи 200:1, то есть из двухсот снятых кадров в фильм вошёл только один, это ооочень мало.

Надеюсь, после этого поста «Космическая одиссея» меня отпустит (❎) Но мне действительно кажется, что ничего более красивого и перфекционистки-совершенного я не видела.

В день рождения Кубрика напомню про свой же пост о невероятно трудоемком создании невероятно охрененного фильма «Космическая одиссея»

Широкий кадр подходит только для съемок змей и похорон 😎

Наконец-то узнала, откуда эта фраза! Оказывается, ее говорит в фильме Годара «Презрение» знаменитый режиссер Фриц Ланг, который там играет самого себя.

Однако история еще интереснее.

На самом деле, Ланг и сам использовал в некоторых своих фильмах широкоэкранный формат. А слова «CinemaScope [формат 2.35:1] идеально подходит для съемок похоронных процессий общим планом и змей крупным планом» принадлежат Орсону Уэллсу.

Эту остроту Годар видел в французском переводе статьи Уэллса «Лента сновидений», опубликованной в журнале про культуру Arts, где Годар, как и в Cahiers du cinéma, работал как кинокритик.

Похоже, что Годар запомнил реплику и попросил Ланга произнести ее в своем фильме.

И есть версия, что Лангу это «присвоение» фразы Уэллса могло доставить особое удовольствие, так как он был в обиде на Уэллса за непризнанное заимствование в «Гражданине Кейне» монтажных приемов, которые сам Ланг использовал за 10 лет до этого в фильме «М».

Что ж такое, и тут «Одиссея»! Хотя аргументация интересная. 😏 Да и в любом случае я бы, конечно, лучше Ланга посмотрела вместо Нолана.

«Презрение», Жан-Люк Годар (1963)

Продолжаю смотреть околонововолновое. Как же чудесно снята сцена первой встречи Серёжи и Ани в Хуциевском «Мне двадцать лет»!

«Мне двадцать лет» («Застава Ильича»), Марлен Хуциев (1964)

Вчера я впервые снималась в кино! Спасибо за этот опыт Насте, которая позвала меня сыграть эпизодическую роль в ее новом фильме.

Как видите, я играла врача. Настя сказала, что мой равнодушный спокойный тон (а у меня в фильме довольно много закадрового текста) очень подходит для роли человека, через которого проходят сотни пациентов с их надеждами и страхами. Правда, иногда я сбивалась на роль милого и эмпатичного доктора (ну потому что актриса в главной роли, моя пациентка, играла на разрыв) и тогда Настя шептала мне: «Плохой врач! Плохой! Добавь гестапо!».

В общем, это было классно. Снимали в настоящей клинике: персонал смотрел на нас с интересом, пациенты, наверно, принимали меня за доктора, кто-то даже поздоровался 😅

Отдельный кайф — наблюдать, как снимается кино (ради этого я и решилась участвовать): как ищется ракурс, выстраивается кадр и выставляется свет, как создается внутрикадровая реальность, как играет настоящая актриса (девочка в главной роли, в отличие от меня, — профи).

Ну и это была очень комфортная работа с самым милым режиссером ever: на площадке никаких нервов и криков, только подбадривание и забота (Настя, когда будешь вербовать новых актеров, смело пересылай им этот пост). Притом что для первой сцены мы сняли аж 14 дублей. Потому что заранее отрепетировать ее в клинике не получилось, а помещение оказалось довольно тесным, и чтобы создать в нем тот кадр, который был нужен, потребовалось много попыток.

Теперь хочу взять у Насти интервью о том, как рождается фильм. Так что, если вдруг у вас тоже есть вопросы к режиссеру российского авторского кино (с победами на фестивалях, между прочим), пишите в комментариях.