От Вермеера к Доре: два мира «Красавицы и чудовища»

Оператор Анри Алекан, работавший с Кокто над «Красавицей и чудовищем», тогда был почти дебютантом. Это уже потом он снимет «Римские каникулы», получит «Сезар» за «Форель» Джозефа Лоузи и поработает с Вимом Вендерсом над «Небом над Берлином».

А на «Красавице и чудовище» Кокто отправлял Алекана в музеи изучать живопись и смотреть, как старые мастера работают со светом. Потом тот говорил, что это оказалось чрезвычайно важным для всей его дальнейшей жизни: благодаря урокам Кокто он выработал чувствительность к живописи и к эмоциональному воздействию света.

Для «реального мира» Алекан и Кокто используют стиль золотого века голландской живописи. Мизансцены вдохновлены Яном Вермеером и Питером де Хохом с их вниманием к повседневности. Свет в фильме, как и на полотнах малых голландцев, мягко высвечивает героев, создавая глубину пространства. Так этот мир становится для зрителя очень узнаваемым и материальным (фото 2 и 5).

Для замка чудовища вдохновением служили гравюры Гюстава Доре. У Доре таинственные темные пространства прорезают небольшие пятна света, а архитектура выглядит одновременно грандиозной и тревожной. В замке у Кокто также сочетаются драматическая композиция, глубокие тени и экспрессивный свет, пышность декораций и природных элементов. Поэтому этот мир выглядит гораздо более фантастическим и таинственным (фото 1, 3, 4, 6).