«Красавица и чудовище» (1946) — первый полнометражный фильм Жана Кокто, который он снял почти в шестьдесят.
Я знала Кокто только по авангардным и сложным «Крови поэта» и «Орфею», тем сильнее меня удивил и очаровал этот фильм.
Это было сразу после войны: съёмки начались летом 1945 года. Пленки было не найти, тем более, чувствительной, которая нужна была для съемок в темных декорациях, как и не только бархата и кружева для костюмов, но и даже простыней без заплаток (в фильме есть сцена с сушащимися простынями). Электричество постоянно отключали, Маре в роли чудовища носил сложный грим, от которого у него страшно раздражалась кожа, а у Кокто просто болело все, что может болеть («Сегодня я работал в таких сильных страданиях, что постоянно боялся упасть в обморок...»).
Но ничего этого не заметно, и это просто лучшая сказка в моей жизни! В ней есть ожидаемые красота, таинственность и волшебство старинной истории, но одновременно и странность, сарказм, глубина и поэзия Кокто.
«Нет ничего прекраснее, чем писать стихотворение, используя существ, лица, руки, свет, предметы, которые вы располагаете по своему усмотрению».
Из дневника Кокто со съёмок
Самое впечатляющее в фильме — красивейший свет, который очень эффектно работает с декорациями и костюмами, и отсылающая к шедеврам прошлых веков мизансцена. А сказочности добавляют скромные аналоговые эффекты, подсмотренные еще у Мельеса. Ну и бархатно-угрожающий голос Маре в роли Чудовища незабываем!