4 градуса по Цельсию

Я всегда думала, что у Джейми Ли Кёртис двойное имя. Ну, типа “Джейми Ли” — это имя, а “Кёртис” — фамилия.

Но оказалось всё интереснее. «Ли» (Lee) — не просто красивая вставка в стиле южных штатов, а тонкая отсылка к её маме — актрисе Джанет Ли (Janet Leigh).

То есть технически написание разное, но звучат почти одинаково. Голливуд, он и есть Голливуд — даже имя тут с пасхалкой.

А теперь к сути. Её отец — Тони Кёртис, тот самый саксофонист из «В джазе только девушки». Второе фото это маленькая Джейми с ним на съёмках.

А её мама — Джанет Ли, та самая Мэрион Крейн, культово умирающая в душе в “Психо” Хичкока.

Так что у Джейми в крови и комедийное (“Чумовая пятница”), и хоррор-наследие. Не зря же она одна из королев крика — бессменная final girl из «Хэллоуина».

Но некоторые фрагменты пленки пострадали очень сильно. На этих стоп кадрах видны необратимые последствия неправильного хранения пленки:
- Белые пятна это полное отслоение эмульсии, скорее всего из-за "уксусного синдрома". Эти части изображения потеряны навсегда.
- На первом кадре сверху справа - скорее всего поражение от бактерии или грибка - они тоже частые гости на старых пленках.
- А там где "уксусный синдром", там и деформация самой пленки, ее хрупкость и практически невозможность ее отсканировать.

Это уже не исправить реставрацией, но есть в этом разложении и своя красота.

В этом я вижу настоящую археологию: успеть найти, спасти и оцифровать, пока артефакт не исчез навсегда.

Что еще за “лавандовая” пленка? Позвольте немного подушнить.

«Лавандовой» её зовут не за запах, а за бледно-фиолетовый оттенок основы. Это разговорное название разновидности плёнки Kodak, которую использовали для промежуточного мастер-позитива. А теперь следите за руками:

- Та пленка, которая непосредственно была в камере во время съемки фильма - это оригинальный негатив. Самый ценный, невосполнимый.

- Чтобы его не испортить множественным копированием с него снимают одну единственную копию - мастер-позитив. Это и есть “лавандовая” копия.

- С “лавандовой” копии делают промежуточный негатив. То есть еще одну копию, но уже в негативе.

- И уже с него проявляют многочисленные позитивы для проката.

По сути, «лаванда» — это бэкап, который спасает фильм от износа и даёт возможность корректировать цвет, яркость и контраст. А теперь возвращаемся к “Саксофонистке Сьюзи”.



То есть утерянным считается тот самый оригинал с камеры, а как раз бэкап пригодился. Но он сохранился без первого акта, то есть без начала фильма. Еще и на довольно опасной нитроцеллюлозной пленке, которая от любого неверного движения может вспыхнуть, сгореть и фильм вообще будет не восстановить. Но, поверьте, в архивах умеют обращаться с этой капризной дамой.

Также эта версия имела небольшие расхождения в именах и местах действия по сравнению с немецкой оригинальной версией. Откуда мы это знаем, если она утеряна? Ну, сохранились цензурные карты, в которых конспектировался весь фильм целиком, включая все интертитры. Сколько фильмов эти карточки помогли собрать в первоначальную форму! Хоть какая-то польза от цензуры.

Лавандовая пленка стала основой для реконструкции фильма и его реставрации. Недостающие элементы взяли из экспортной версии для Италии, которая хранилась в государственном киноархиве Праги. Я обожаю эти увлекательные путешествия пленок! Также использовалась 16-мм версия фильма из чьего-то личного архива. Всё это смешали, подогнали и собрали в версию длиной 2010 метров — 80 минут. То есть по пути потерялось почти полчаса экранного времени.

Поврежденные интертитры были восстановлены и стилизованы под оригинальные.

Дни немого кино в Бонне. Stummfilmtage Bonn 2025.

Saxophon-Susi (1928), реж. Karel Lamac.

Каждый год в августе во дворе университета Бонна устраивают дни немого кино. Показывают всякое интересное под живую музыку. Я решила не ехать, а посмотреть онлайн, тем более что на сайте фестиваля доступно почти все. В этот раз решила заострить внимание на фильме “Saxophon-Susi” и рассказать о его реставрации.

Но в начале немного про сюжет: это очень смешная немецкая комедия положений. Дочка богатого папочки хочет быть актрисой, но ее отправляют в Лондон учиться. А ее подруга - дочка кочегара из театра вполне успешно начинает свою актерскую карьеру, но очень хочет получить образование. Ну, в общем девочки меняются местами.

Оригинальная немецкая версия 1928 года длиной 2746 метров (109 минут) считается утерянной. Ближе всего к ней сохранилась немецко-французская экспортная копия с интертитрами на двух языках. Она хранится в Кинематеке Франции — на так называемой «лавандовой» пленке.
#Bonn2025

Почему именно эти два фильма?
Во-первых, у них сегодня тоже день рождения. “Alice’s Tin Pony” исполняется ровно 100 лет, а “Wife! Be Like a Rose!” — 90.

Во-вторых, они очень точно отражают, за что я люблю старое кино. Оказывается, ещё целое столетие назад Дисней экспериментировал с тем, что потом выльется в один из фильмов, на которых я выросла — “Кто подставил кролика Роджера”. А 90 лет назад уже снимали тихие, щемящие истории, которые звучат громче любых пышных признаний в любви.

Когда понимаешь, что история кино хранит в себе ещё сотни если не тысячи таких жемчужин, остановиться просто невозможно. Поэтому сегодня я пожелаю себе не останавливаться: продолжать погружаться, искать, находить, восхищаться, смеяться, утирать слёзы. И — любить кино.

“Wife! Be Like a Rose!” (1935), реж. Микио Нарусэ
Совсем другой тон и темп — японская мелодрама, которую я впервые посмотрела в этом году в Болонье. Очень тёплый, человечный фильм, и в то же время удивительно прогрессивный по своим взглядам.

Главная героиня, Кимико (Сатико Тиба), собирается выйти замуж. Но чтобы получить разрешение на брак, она должна вернуть в семью отца, который ушёл много лет назад. Казалось бы — классическая драма о семейных травмах, примирении, преодолении. Но фильм уходит в совершенно другую сторону.

Он не выжимает слёзы — он говорит о том, что любовь не всегда про то, чтобы удержать. Иногда это про то, чтобы отпустить — туда, где человеку действительно хорошо. Для консервативной Японии 1930-х годов это очень смелая мысль. И очень трогательная.
#Bologna2025

В свой день рождения я хочу рассказать о двух фильмах.

“Alice’s Tin Pony” (1925) режиссер Уолт Дисней. Вот ругают все современные лайв-экшн ремейки диснеевской анимации, а оказывается еще сам Уолт Дисней заигрывал с этим миксом. В 1920-х гг. он снял целую серию фильмов “Приключения Алисы”. В них реальная девочка Алиса (ее играли разные юные актрисы) попадает внутрь мультфильма - там не действуют законы физики и возможно все, что можно нарисовать.

“Alice’s Tin Pony” это буквально диснеевское “большое ограбление поезда” (один из первых вестернов и главных столпов кинематографа). Алиса вместе со своим другом - котом Юлиусом стараются предотвратить ограбление поезда, который перевозит большую сумму денег. Удивительно видеть, как Дисней ещё в 20-х годах умел играть на стыке анимации и игрового кино. Его фантазия явно опережала технологии того времени.

Документалка получилась трогательной. Она и о фильме, и о фандоме, и об отце, который, кажется, прилетел с другой планеты — как и его герой Рифф-Рафф (Да, Ричард О´Брайан играл в фильме дворецкого). И о том, что одна песня из трешового мюзикла может значить для кого-то так много, что её завещают включить на собственных похоронах.

В прокате фильм с треском провалился. Но что же сделало его культовой классикой и убежищем для квир-сообщества? Фанатские показы. Прокат фильма за эти 50 лет не прекращался ни на неделю. Особой популярностью стали пользоваться полуночные сеансы, куда зрители приходили в костюмах персонажей, приносили реквизит, кричали реплики и разыгрывали сцены прямо перед экраном. В начале фильма в зале начинал идти дождь из риса, который фанаты швыряли, повторяя свадебную сцену. Вот она животворящая сила фандома.

Так появилась традиция Shadow Cast — труппа актёров, играющая синхронно с фильмом. Это странное, шумное и абсолютно уникальное зрелище, которое может предложить только “Рокки Хоррор”.

В целом кейс с фильмом интересный: очень маленький и камерный, хоть и популярный театральный мюзикл из Лондона решают экранизировать в США с почти полным сохранением каста и даже режиссера. Правда дают им бюджет чуть больше одного миллиона долларов, и крошечную студию где-то в Англии. По рассказам оператора фильма Питера Сушицки (он, кстати, представлял документалку в Болонье) студия была настолько маленькая, что им приходилось строить одну декорацию - снимать все сцены - полностью ломать декорацию - строить новую. И так по кругу.

Посмотрела в Болонье “Strange Journey: The Story of Rocky Horror” (2025) режиссера Лайнуса О´Брайана. Не слишком ли новый фильм для моего канала? Нет, потому что это документалка про старый фильм😊

Лайнус О´Брайан - сын Ричарда О´Брайана, автора всех песен из мюзикла “Шоу ужасов Рокки Хоррора”, которому сегодня, даже страшно подумать, исполняется 50 лет. Однажды Лайнус наткнулся на комментарии под песней “I’m Going Home” на YouTube. Люди писали о том, как эта мелодия много для них значит. Он показал эти слова отцу, и с этого началось создание фильма. В проект удалось собрать почти весь каст — и театрального спектакля, и экранизации.
#Bologna2025

Кстати, “Top Hat” вдохновил Дэмьена Шазелла на “La La Land”. Особенно это заметно в номере "A Lovely Night", который перекликается с "Isn’t This a Lovely Day?", и по названию, и по роли в сюжете. Пока герой Астера поет, что это “a lovely day to be caught in the rain” и тем самым покоряет сердце героини Джинджер Роджерс, герои Райана Гослинга и Эммы Стоун наперебой пытаются друг другу доказать, что их встреча это “a waste of lovely night”. Но зритель-то уже всё понимает.
Да и кастинг работает по той же логике: Гослинг и Стоун к тому моменту уже дважды снимались вместе. А у Астера с Роджерс вообще было девять совместных фильмов. Оммаж — на всех уровнях.

Такое кино мой личный сорт лекарства от грусти. На два часа можно забыть о всех проблемах, следить за милым сюжетом с обязательным хэппи-эндом, подпевать песням и смотреть как Фред Астер и Джинджер Роджерс танцуют cheek to cheek.