⬇️ Продолжение ⬇️

Медиа в современных музеях – дело тонкое. Разберём это на примере из музея Победы на Поклонной горе.

🎥 В одном из залов музея Победы представлены видеоролики с актёрами, играющими солдат РККА или жертв войны, которые рассказывают о своём опыте участия в боевых действиях. Чтобы увидеть здесь работу идеологии, надо не только «вчитаться» в речь актёра, но углубиться в технику съёмки, о чём писал Жан-Луи Бодри.

👁️‍🗨️ В этом примере ч/б съёмка, военный испачканный костюм, усталая поза солдата, лесной массив на фоне с особой светопередачей… вызывают впечатление разговора с настоящим солдатом ВОВ (вернее, зрителю даётся понимание, какой был солдат в годы этой войны), причём такая «живость» здесь достигается в большей степени за счёт 3D-изображения и создания персонажа на экране размером в средний человеческий рост («осязаемый образ метафизики»).

🪄 Эффект присутствия усиливается за счёт обязательности просмотра этого ролика, стоя именно напротив экрана со смотрящим в глаза и стоящим на месте жестикулирующим персонажем: на полу спец-метка, на которую нужно встать, чтобы запустить мини-фильм («камера в ответ задаёт местонахождение “субъекта”»). Такая операторская работа образует «подавление двигательной функции и доминирование зрительной» у посетителя, который, – благодаря возникающему далее ощущению реальности происходящего, – идентифицируется с тем, что происходит на экране и одновременно вкладывается словами говорящего персонажа. Создаётся определённый смысл понимания ВОВ, производимый на уровне сенсорных реакций «в соответствии с требованиями властвующей идеологии».

➡️ С помощью такой жёсткой фиксации зрителя создаётся тот нарратив о ВОВ, который сегодня является главным основанием конструирования российской нации