В пелевинском «Чапаеве» меня в свое время дико впечатлил совет, данный Петру Пустоте главврачом психбольницы: Тимур Тимурович рекомендовал герою выписаться.

Психотерапевтическое значение автофикшена несомненно, однако сводить жанр только к нему было бы слишком примитивно. Главным для меня вопросом остается грань между простым лытдыбром (как в этом канале) и литературой.

Оксана Васякина знает, например, как выписаться, чтоб на выходе получилась Большая Литература. Ее автофикшн-трилогию должны изучать в литинститутах, если еще не. Это только на первый взгляд книги о том, как умирали близкие ей люди — мать от рака в «Ране», отец от СПИДа в «Степи», тетя от туберкулеза в «Розе». В большей степени они о самой Оксане, о ее депрессии, рефлексии, памяти, о телесности, любви, поиске себя и места в жизни. И к третьей книге совсем очевидно, что в историю литературы они уже вошли.

Васякина тоже это понимает, хотя и кажется, что ей все равно. «Моя тьма — причина письма, но письмом ее не излечить». Нет, ей не все равно.