✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨✨
➖🔣🔠🔡: cannibalism 🤫
🟰🟰🟰🟰🟰🟰🟰🟰🟰🟰🟰

Хвойный лес, укрытый белым чистым полотном, казался действительно прекрасным местом, куда могло упасть мёртвое тело солдата. Холодный пух мягко укроет тушу и успокоит душу своими ледяными объятиями. Каждый северянин был бы горд погибнуть, погребённым в нежный снег, став прекрасным удобрением для родной отчизны.

Но кто же ожидал, что славных мужчин постигнет не смертельная пуля из вражеского окопа, а ужасающий голод, из отчаяния заставляющий организм пожирать самого себя. Родина не могла прокормить своих людей, страдая от обстрелов и климатических перемен.
Тощие и измученные солдаты всё чаще брели меж деревьев с потухшими глазами, опущенными руками и странной походкой — больше похожие на зомби, чем на людей.

Вяйнё смотрел на всё это с неизбежным чувством вины и отчаяния: он не мог исправить ситуацию, спасти подчинённых и проложить им более лёгкий путь. Для финских солдат не было поблажек: противник слишком силён и безжалостен, пожалеть бойца — значит уступить врагу. Даже под непреодолимым голодом Вяйнё вёл группу молодых ребят, наблюдая, как с каждым днём гаснут огни в их глазах, как кожа становится всё бледнее и истощённее, до тех пор, что у юных лиц проступают острые скулы.
Павшие солдаты - мертвые солдаты. Кюёсти не в первый раз видел, как люди падали в снег и больше не поднимались, предпочитая мучительному голоду тихую смерть.

🔤🔤🔤🔤🔤🔵🔤🔤😻

Голод проникал в самые кости, замедлял кровообращение, убивал разумные мысли и отнимал силы. С каждым днём идти вперёд становилось всё сложнее; казалось, родной лес стал незнакомым — слишком большим, необъятным, жестоким. Красивые виды превращались в тошнотворные картины, и рождались мечты о том, что под сияющим снегом найдётся хотя бы одна ягодка, один гриб или мох. Голова кружилась, крыша будто съехала, а конечности желали опуститься и больше не подниматься. Не жизнь, а пустое существование.

Минута за минутой, час за часом, день за днём — под шквалом пуль, буйством метелей и вечным желанием выжить. Он не чувствовал себя живым: руки были холоднее, чем у трупа, глаза темнее дна колодца, губы трескались, как пересохшая почва. Душа давно уже хотела покинуть тело, оставляя оболочку, озабоченную лишь элементарным — выжить. Враги умирали от его рук быстро, жестоко и без участия эмоций. Красная кровь советских солдат становилась для него водой; их смерть — возрождением.

Ощущение пустоты в желудке стало верным спутником, напоминанием о том, что он всё ещё жив, а не ходячий труп из деревенских страшилок. Желудочная кислота разъедала ткани, причиняя вечную агонию. Всё, что он знал, — голод, холод и смерть, пахнущие гнилостью, порохом и свежим морозцем. Раньше родина была запахом сосновых боров, бодрящего кофе, сладкой морошки — нетронутая, вечно молодая. Теперь же всё казалось гнилым домом, в который не хочется возвращаться.

Прерывисто вдыхая ледяной воздух, Вяйнё чувствовал привычное жжение в горле от столкновения слишком разных температур. Кожа рук покрылась мурашками, тело дрогнуло — слабо и криво, как будто неспособное на что-то большее. Сил не хватало; энергию давали мох, кора деревьев или, если повезёт, пойманный крольчонок. Делить добычу на всю команду было трудно: никто не мог насытиться этими крошками еды.

Слушая отчаянные жалобы своих солдат, Вяйнё как офицер ощущал вину. Она остро пронзала его разум, подрывая уверенность в собственных командных умениях. Часто он самостоятельно выходил на поиски пропитания, оставляя ребят экономить силы, и сам бродил, используя последние силы. Тяжело. Горько. Бессмысленно.
Неожиданно послышался скрип снега от человеческой ходьбы. Задержав дыхание, он спрятался за стволом дерева и прислушался. Через мгновение донеслись знакомые русские ругательства, которые он так часто слышал от советских солдат на финской земле. Сдержав вспышку собственного ругательства, Вяйнё осторожно выглянул из укрытия и увидел одного человека — ещё совсем молодого, с румянцем и юношеской энергией; лицо — с детскими округлостями, как у ребёнка, только что вышедшего в мир. Дрожащая рука навела автомат на противника.