⚫️⚫️⚫️⚫️🌟🥃🌟⚫️⚫️⚫️
⚫️⚫️⚫️⚫️⚫️⚫️⚫️⚫️⚫️
➖➖с Финляндией и Рейхом
🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩

Громкие голоса, лязг посуды и бьющая по ушам американская музыка заставляли нетрезвую голову северянина буквально распадаться на глазах, не в силах мыслить или хотя бы составить цельное предложение. Недавнее хорошее настроение растворилось в тот же миг, стоило лишь дать волю языку, выдавшему непозволительную тайну, которую он прятал глубоко внутри, обходя её стороной, будто открыв её — сойдёт с ума. События тех лет слишком сильно изменили его: заставили вырасти на глазах и стать тем, кем он является сейчас. Но именно эта тайна стала точкой невозврата для понимания и осознания ценности человеческой жизни в глазах Финляндии.
Лоб вдруг пробило ненавистное напряжение, во рту появилась мерзкая горечь и неприятный привкус, вызвавший рвотный позыв. Ослабевшая рука прижалась к губам, боясь выпустить наружу всё содержимое желудка.

Вяйнё резко повернул голову влево, уставившись прямо на собеседника чуть жутким взглядом — стеклянным, пустым и прилипшим лишь к одному объекту в помещении. Пьяный финн — это не обычный навязчивый и раздражающий человек. Наоборот, в таком состоянии он становился ещё более пугающим, чем обычно. Вместо привычного ощущения его отсутствия в мире собеседник видел безжизненность — тёмную, непозволительно глубокую и пронзительную яму страданий и жестокости, хитро переплетённых в самой его сути. Любые движения были похожи на движения куклы, чьи суставы давно не смазывали маслом: замедленные, скрипучие, неестественные.

— Такси. Я ухожу, — равнодушно вымолвил северянин, вытаскивая из кармана телефон.

Включить устройство стоило ему больших усилий: руки не попадали по нужным кнопкам, а глаза не могли полностью различить цифры и буквы. Лишь с помощью товарища финну удалось заказать такси до ближайшего отеля в городе — разумеется, за кругленькую сумму. Фыркнув от собственной беспомощности, мужчина вдруг встал и, пошатываясь, направился к выходу, не замечая, что немец последовал за ним со странным выражением лица — то ли обеспокоенным, то ли разочарованным.

Ночная прохлада ударила по коже, заставив табун мурашек пробежать от спины до рук. Но, привыкший к куда более суровым холодам, Вяйнё и бровью не повёл. Его ноги сами направились к ближайшей стене, ища опору для тела, которое уже слабо слушалось хозяина и готово было в любой момент рухнуть.

— И ты сейчас… просто уходишь? — неожиданно позади раздался знакомый голос с грубым акцентом.

Голова сама повернулась на звук, замечая Рейха. Глаза по-прежнему смотрели мёртвым взором, однако пальцы рук странно дрогнули, будто желая дотянуться до чего-то… или кого-то. Пересохшие губы приоткрылись, готовые выпустить слова, но улица так и осталась в тишине — он не нашёл их. Губы закрылись так же быстро, как и открылись, скривившись в выражение непонимания. Сердце внутри отбивало странную мелодию, заставлявшую кожу изнутри зудеть так сильно, что хотелось разодрать себя на части. Непреодолимое желание вспыхнуло и теплилось в животе мягким теплом, в отличие от груди, где всё сжигало изнутри.
Финляндия резко полностью повернулся к немцу, хватая его дрожащими руками за подбородок, словно держа хрупкий фарфор. Лицо приблизилось, касаясь носом чужого, а холодные губы накрыли рот Рейха, который не сопротивлялся и подпустил к себе северянина. Резкий морозец пробежал по тёплой коже нациста, заставив его слегка протрезветь, чтобы тут же снова впасть в сладкое невежество происходящего. Он наслаждался ощущением желанного присутствия рядом, чувством, что спрятанные эмоции наконец вырвались из клетки и теперь протекали по венам со скоростью света, заставляя тело дрожать. Казалось, спустя века тишины льды наконец громко треснули, оттаивая слишком интенсивно, опасно резко.

Столь интимный момент мог длиться часами — под действием пьяных умов и заторможенных движений, — если бы не звук подъехавшей машины. Кюёсти нехотя оторвался от Рейха, посмотрев на него взглядом, полным эмоций, которые тут же угасли, стоило лишь отвернуться.

Финн, не оборачиваясь, сел в такси, оставив своего спутника одного разбираться с происходящим.