Продолжение о вопросах, которые вызывает решение суда в деле Александры Митрошиной. Начало в предыдущем посте

Верховный Суд в одном из определений указал: если изъятые в ходе обыска деньги не получены именно в результате совершения преступления, они подлежат возвращению владельцу . И здесь — обратная ситуация: имущество продано, деньги ушли государству. Но государство конфискует нечто иное. На каком основании? Ответа пока нет.

Возможно, Конституционный Суд РФ даст оценку этой практике. Напомним, что адвокат Геннадий Кузьмин уже подал жалобу в КС РФ на положения ст. 174.1 УК РФ, указывая на нарушение конституционных норм и недопустимость двойной ответственности за одни и те же налоговые правонарушения.

Дело Митрошиной могло бы стать поводом для формирования правовой позиции, разграничивающей погашение налоговых недоимок и самостоятельную ответственность за легализацию.

Пока же правоприменитель продолжает применять "ножницы": с одной стороны — налоги уплачены, ущерб возмещен; с другой — конфискация, формально не связанная с реально существующим преступным доходом.

Это создает зону правовой неопределенности, которая в равной степени тревожит и юристов, и предпринимателей.

Ждем разъяснений и надеемся, что судебная практика выработает более ясные критерии для подобных кейсов.

✔️ФинХак в телеграм
✔️ФинХак в Max