некоторые комментарии к Постороннему Камю вообще и к экранизации его Франсуа Озоном в частности.

продолжаем серию из n элементов (вероятно, их будет не больше двух) заметок вокруг и около кино.

добрался до экранизации "Постороннего" Озоном, о которой весной написали не только лишь все, но многие.

скипнул после первого часа.

Посторонний Камю - открывающая мою так называемую линию (или их плоскостное перекрещение) философских изысканий повесть. точка входа, от которой, собственно, во многом зависело да и зависит направление линии(й). поэтому это во многом личная (экзистенциальная, хе-хе) история.

о важности и знаковости (практически фатумной) первых (пара)(около)философских книг и / или не-книг нужно писать отдельно. продолжим про экранизацию.

Мерсо у Озона изолирован от среды или, скорее, тяготеет преимущественно к среде неорганической (городские лестницы и фасады зданий, водоемы купален, потрепанные интерьеры комнат), нежели органической (тот самый пресловутый социум "человеков-толпы").

особенно удачны вставки социального копошения / говорения, как бы повсеместно преследующие Мерсо, куда бы тот ни шел.

для зрителя же это производит эффект, при котором фоновый / периферийный звук замещает центральное (не)звучание. Мерсо молчит, ему нечего сказать миру.

алжирская скупая природа - пустыня не-человеческого или лишнего человеческого присутствия.

равнодушие природы и связанное с ним отвращение к ней - магистральный мотив экзистенциалистской литературы вообще (та же сартровская Тошнота).

черно-белая гамма фильма удачна не столько стилизацией под условную французскую новую волну, сколько тем, что позволяет передать на контрасте с темнотой непроницаемости и одновременного равнодушного принятия / вместимости Мерсо как части неорганического пространства "50 оттенков" солнечного свечения: от песчаных троп, по которым движется похоронная процессия в начале фильма, до солнечных бликов от ножа - в середине.

впрочем, белый цвет и свечение / солнечные блики не одно и то же. первое как бы отражает и выражает свет, второе - его концентрирует, пересобирает и рассеивает.

свечение или блик - эффект солнца, творящий аффект спонтанного действия.

ключевой вопрос Постороннего - почему Мерсо убил араба? ладно, ключевой - почему он не плакал на похоронах матери?

ключевая сцена экранизации - блики от ножа араба, крупный план на мгновение утратившего непроницаемость лица Мерсо, рябь, вызванная ослеплением, серия выстрелов. это ответ.

Делез в первом томе "Кино" различает качества-возможности (виртуальности) и качества-ощущения (актуальности или положение вещей).

перечисленные элементы ключевой сцены - всего лишь возможности, их одновременная сборка, т.е. совмещение (монтаж Озона это подчеркивает) - возможность, обернувшаяся актуальностью, фатумом. это дает ощущение неотвратимости выстрела.

так случайность сборки детерминирует убийство.

главная невольная претензия к озоновской экранизации - Мерсо слишком инфантилен, слишком молод.

равнодушие / неучастие его кажется показным, невыстраданным или, скорее, непродуманным. его программе или манифесту (даже в ситуации видимого отсутствия оных), как сказал бы Станиславский, не веришь.

экзистенциалистский философский бунт - это, прежде всего, парадоксально аполитически политический жест.

впрочем, пока писал заметку, передумал пошленько критиковать.

наверное, молодость и внешнее неучастие - главная ставка в политической борьбе. политизация аполитичности и деполитизация политического (это надо потом особенно развернуть).

да и у самого Камю Мерсо было всего лишь 30 лет.

кроме того, молодость Мерсо - еще один впрыск телесной, полуорганической материальности в аффективную ткань фильма. необремененность мудростью прожитых годов сближает Мерсо с неорганикой.

солнце в день убийства было таким же ярким, как в день похорон матери.

пожалуй, стоит досмотреть оставшиеся 53 минуты.