Два фильма Бакура Бакурадзе почти одновременно появились на стримингах.

«Снег в моем дворе» живописует метафизику мужского опыта на улочках снежного Тбилиси, куда сам Бакур бежит из Москвы, но от себя как известно не убежишь. В основе фильма не просто реальная история, а буквально сиюминутные реалии амбициозного режиссера за полтинник, который еще не снял своего «Лермонтова» и колонизирует себе сценариста за пять лари. Персонаж Бакура, как и его фильм, знает себе цену, хотя подобно фильму мечется и мучается, выжимая до капли умирающих собак с одинаковым именем. Драматургия мокрого котенка тут возникает буквально и лишь с оговорками самоиронично. Зачем? Но пусть так, все псы и воры попадают в рай.

«Зачем тебе твой костыль?» - презрительно спросил карлик.
Мужчина раскинул руки, топнул ногой по гравию дороги и сказал: «Ты что, не видишь, что у меня нет никакого костыля? Он мне не нужен».
Но карлик плюнул в ползущего рядом хамелеона и сказал человеку: «У тебя самый огромный костыль из всех, что я видел у калек».
Удивленный, а может и немного раздосадованный, человек спросил: «Да что за костыль-то?»
Карлик снова плюнул в крадущегося хамелеона и сказал: «Как же, да твой ум».
(Дамбудзо Маречера «Дом голода»)

«Лермонтов» так же идет не ровно, не определившись между влиянием Альберта Серра и условностью телевизионного сериала. В свои пиковые моменты это выдающееся кино, живое и чувственное, как в кадре тревеллинга с лошади. Потом иллюстративный сбой и снова живая нота. Что ж, это есть и в характере поэта. Лермонтову повезло иметь такой байопик. Важность фильма еще и в том, что его посмотрит широкая по меркам фильмов Бакура аудитория. Верю, что некоторая компромиссность фильма может протянуть руку хотя бы некоторой ее части. Все мы, когда были маленькими, воображали дуэль Лермонтова. Это воображение не было обмануто фильмом, за что Бакуру большой респект.

#newfilms