Backrooms (2026) Кейн Парсонс

Не-места, описанные Марком Оже в 1992 году – аэропорты, автозаправки, торговые центры, сетевые кафе и другие пространства транзита – в 90-е стали универсальным образом глобализирующейся современности. Для поколения, выросшего на рубеже веков, именно эти пространства оказались фоном детства и первым опытом встречи с «будущим». Спустя два десятилетия Марк Фишер в книгах Ghosts of My Life и The Weird and the Eerie предложит язык, позволяющий описать их новое восприятие: обещанное будущее так и не наступило, а его материальные декорации превратились в призраков самих себя – еще сохранившиеся, покрытые пылью и местами руинированные свидетельства несбывшихся ожиданий.

В конце 10-х эта смена восприятия получила неожиданное продолжение в интернет-культуре. На Reddit, Tumblr и позднее TikTok возникает эстетика liminal spaces – фотографий пустых школьных коридоров, гостиничных холлов, бассейнов, торговых центров и других переходных пространств, лишенных человеческого присутствия. Вскоре из нее выделяется dreamcore, смещающий акцент с архитектуры на память: знакомые интерьеры начинают восприниматься как фрагменты сна или ложного воспоминания, вызывающие одновременно чувство узнавания и невозможности точно вспомнить, откуда они известны. Если не-места Оже были символами современности, хонтологизированными впоследствии временем и Фишером, то liminal spaces и dreamcore стали эстетической формой переживания этой утраты, превратив анонимную архитектуру позднего капитализма в пространство коллективной ностальгии и тревоги.

Примерно здесь заканчивается оригинальный лор Backrooms, каким его вижу я. Все попытки этот лор расширить ломают весьма тонкое ощущение, которое вызывает отклик именно потому, что множество людей его разделяет. Мир Backrooms пугает только когда не пытается пугать и обретает смысл только когда не пытается скрыть его отсутствие. Фильм Парсонса лишен понимания этих простых вещей, но, к счастью, я снимаю сейчас свою версию под рабочим названием Singleplayer