Большинство людей, работающих в кино, – шарлатаны, они были бы так же счастливы, занимаясь чем-то другим. Настоящая любовь в этой сфере – редкость. Реалистичное кино [большая часть современного кино] на деле является очень интеллектуальной формой кино. Вместо этого мы пытаемся использовать элементы, которые проникают прямо в подсознание. Никогда не нужно ограничивать свои фантазии или свое очарование. Если у меня есть какое-то послание, то оно заключается в том, что на себя определенно не нужно налагать ограничения. Я всегда считал, что производить что-то, что не имеет связного сообщения, абсолютно почетно. КИНО ДОЛЖНО БЫТЬ НЕПОСТИЖИМЫМ И НЕПРИЕМЛЕМЫМ.

Эта цитата из манифеста Девина Хорана не лишена обаяния и по духу близка мне. Не лишена она и ресентимента и удобной позы самоапологии - манифест невозможен без белого пальто. В манифесте больше реакционного чем революционного и это заставляет задуматься, пусть даже на примере кино: какую цель преследуют все эти манифесты? Ответ приходящий незамедлительно: легитимизация себя в поле, против которого манифест якобы направлен. Будучи авангардной стратегией манифест устаревает едва родившись.

Тем не менее манифесты расширяют границы [дозволенного] за счет несовершенного, бедного, кустарного, любительского. В концентрированной форме суть этого свойства сформулировано в первом предложении «For an imperfect cinema» (1969) Эспиносы: в наше время технически и художественно совершенное кино почти всегда является реакционным.

Что может быть действительно революционным манифестом в любое наше время? Только вечное несовершенство - реакционнейшая из идей? Слишком простая связка для столь сложного вопроса, превращающаяся его в вопрос проклятый.

Проклятость вопроса зачастую результат генерализации ответа - от большого ума лишь сума да тюрьма. В кино ум не лучший помощник, только принятие несовершенного и невечного, как своих главных аргументов позволяет говорить о революционном жесте. Но разговоры здесь излишни, революция требует фильмов