Утро в школе началось как обычно: нас собрали в классе, мы прочитали молитву святым, и священник благословил нас на, как я полагаю, хорошую учёбу. Хоть я и жил около года в Равке и за счёт учёбы в церковно‑приходской школе знал всех святых поимённо, я всё равно придерживался своей религии, а именно язычества. Об этом знали только Прохор и Матрона, которые меня за мои религиозные взгляды не осуждали.

Сразу после молитвы нам объявили, что уроков сегодня не будет, так как сегодня приедут гриши‑экзаменаторы, которые будут нас тестировать. Я уже всё давно решил: я понимал, что, притворяясь обычным человеком, шансов выжить у меня не будет. Даже если я попаду в опасность, мой огонь слишком непредсказуем, и без должного обучения его не обуздать. Честно, я пытался тренироваться сам — в заброшенной церкви на окраине города; в итоге чуть не сжёг себя и церковь. По сути, к этому решению я шёл долго, но всё‑таки решился: надо же как‑то себе жизнь обеспечивать.

Ждали мы, наверное, около часа. За это время все успели обсудить, кто каким гришем, возможно, окажется и какая из способностей самая сильная. Дискуссию прервал топот копыт за окном.

— Гриши! — крикнул кто‑то, и все тут же столпились у окна.

К школе подъехал экипаж, запряжённый тройкой лошадей, из которого вышли три фигуры в кафтанах: красном, синем и фиолетовом. К ним навстречу вышел заведующий школой — пожилой священник, с которым они перекинулись парой слов. Но из открытого окна нам удалось услышать, что тестировать будут не всех, а только младших ребят и тех, кого не тестировали в прошлом году. Тех, кого уже тестировали, но они не оказались гришами, отпустили по домам, а тех, кого нет, оставили ждать. Таких было человек десять, включая меня. Каждого тестировали не дольше пяти минут, поэтому очередь заметно сократилась и дошла до меня.

Я вошёл в комнату и с порога заявил:

— Я инферн.

Возможно, это прозвучало слишком прямо, но какая разница? Женщина в синем кафтане окинула меня взглядом и сказала спокойным голосом:

— Хорошо, тогда продемонстрируй нам, что ты можешь.

Я достал кремень из кармана — я теперь его постоянно носил с собой — и осторожно чиркнул им, надеясь, что пламя не будет таким сильным. Но как же я ошибался! Неконтролируемое пламя вырвалось из моих рук и чуть не задело корпориала, который отделался лишь испугом. А вот фабрикатору досталось больше всего: его волосы вспыхнули, как спичка, — благо, шквальная мощным потоком воздуха их потушила. Правда, бедняга остался без бровей и с подпалёнными волосами.

— Извините, я не хотел. Оно случайно, — попытался извиниться я.

— Весьма… впечатляюще. У тебя есть потенциал, юный инферн. Если направить твои навыки в нужное русло, то станешь вполне способным, — проговорила шквальная.

— И что со мной будет дальше? — поинтересовался я.

— Ты счастливое дитя, отправишься с нами в специальную школу, где тебя научат пользоваться своим даром.

— У тебя будет хорошая еда, одежда, образование, — подтвердил мужчина в красном кафтане.

Как оказалось позже, я был не единственным гришей, которого выявило тестирование. Помимо меня ещё был Виталь, который оказался прочником. Я уточнил, могу ли я взять с собой некоторые свои вещи, на что мне ответили утвердительно и сказали, чтобы я пришёл к школе к двенадцати часам. Так что на сборы у меня был час. Вещей у меня было немного — только сумка с важными для меня вещами.

Как только Матрона узнала о том, что я уезжаю, то чуть не задушила меня в объятиях. Честно, даже мне стало грустно, что я покидаю эту замечательную женщину, которая, несмотря на смерть мужа и обоих сыновей, сохранила доброту в своём сердце. С собой в дорогу она завернула мне несколько пирожков с картошкой, чтобы я не помер с голоду в дороге. Честно, мне было немного грустно с ней расставаться — всё‑таки она в какой‑то степени стала для меня семьёй. Прощание с друзьями было не менее грустным: с меня они также взяли обещание писать письма. Они ещё долго махали мне руками и кричали «удачи». Мне кажется, они ещё долго стояли там, пока экипаж не скрылся из виду.