Нас исключили. Меня и брата. За что? За то, что мы якобы побили Дрейка и скинули его в озеро. Мы пытались доказать, что он врёт, но этот козёл был любимчиком учителей, поэтому те ему поверили.

Это был последний день семестра, поэтому мы особо ничего важного не упустили. Я наскоро запихал свои вещи в чемодан и вместе с Айденом на автобусе отправился домой. К вечеру мы уже были дома, где на пороге нас встретила мама, которая крепко обняла нас двоих. Хотя я ожидал, что она будет отчитывать нас за то, что мы сделали. Она, конечно же, спросила о том, что случилось, и мы как-то скомканно ответили и быстро сменили тему. Мы сами-то не до конца поняли, что произошло там; вот как поймём — тогда обязательно расскажем.

Когда отец вернулся с работы, он обрадовался, увидев нас. Он уже знал, что нас исключили, скорее всего, ему об этом сообщила мама по телефону. Мы кратко изложили ему о том, как прошёл этот учебный год, опустив недавний инцидент. В целом он нас не отчитывал, возможно, потому что мама попросила, или он просто понял, что в моём и Айдена случае это безнадёжно. К слову, отцом он был только Айдену, а мне по сути он был отчимом. Как же так? Ну, мы узнали два года назад, когда копались в ящиках родительской комнаты в поисках интересных вещей и нашли документы о нашем рождении и смене моей фамилии с Маккартни (это девичья фамилия мамы) на Брэнн. Айден, почитав бумажки, сопоставил два плюс два и всё понял. Мы тут же пошли спрашивать у родителей, и выяснилось следующее: я и Айден — братья только по документам, а так у нас нет общей крови. Про моего биологического отца я ничего не знал, кроме того, что он пропал после пожара в какой-то мастерской, подробности мама опустила. То же самое было с биологической матерью Айдена — она тоже пропала, когда ему даже не исполнилось года. Пройдя через все стадии принятия, мы как-то смирились с этой мыслью и продолжили жить дальше. Даже если мы не семья по крови, узы, которые мы создали, были крепче любых кровных.

В целом вечер проходил отлично, пока за ужином мама не сказала нам, что меня с братом завтра отправляют в какой-то лагерь.

— В лагерь для ненормальных? — уточнил Айден, который отнёсся к этому с присущим ему скептицизмом.

— Вы не ненормальные, просто вы немного другие, и всё, — мягко сказала мама.

— Ты хочешь избавиться от нас? Это из-за того, что случилось? — спросил я, потому что у меня действительно было ощущение, что нас хотят сбагрить в этот лагерь только для того, чтобы дома мы не доставляли хлопот.

— Мальчики, вы не так всё поняли. В том лагере вам будет лучше. Там вы будете в большей безопасности, чем здесь.

— А что нам угрожает? — поинтересовался я.

— Это связано с вашими биологическими родителями... не могу рассказать вам всё прямо сейчас, но вы должны меня понять. Как только завтра вы приедете, вам всё расскажут.

В ответ мы лишь промолчали. Очевидно, что сейчас нам вряд ли что-то расскажут. Но в голове была сотня вопросов: что происходит? Что за лагерь? Почему мы тут не в безопасности? Почему это связано с моим биологическим отцом и мамой Айдена, которых ни я, ни он даже не видели?

Из-за этих вопросов я не спал почти всю ночь и утром был ужасно сонным. Уже в полдень мы были на автовокзале, где нас встретил парень из лагеря, который будет нас сопровождать. По возрасту он был чуть старше Айдена, у него были каштановые курчавые волосы и зелёные глаза. Одет он был просто: коричневая футболка, зелёная жилетка, джинсовые шорты до колен и потёртые красные кеды, которые явно служили ему не первый год. Он представился Аспеном. В целом первое впечатление он производил довольно приятное: с виду добродушный и открытый парень, который согласился помочь двум новеньким и сопровождать их в лагерь. Возможно, там не всё так плохо, раз они прислали добровольца, который захотел нас сопровождать. Попрощавшись с родителями и дав обещание быть осторожными, мы сели в автобус.