После того случая в Каньоне я провалялся без сознания двое суток. В целом за это время я ничего важного не пропустил. К слову, раны мои полностью зажили, но на плечах остались небольшие шрамы. Неморе не смогло забрать меня в свою тьму, но оставило на моём теле своё клеймо в виде шрамов на плечах.

Не столько были страшны шрамы, сколько кошмары, которые стали преследовать меня по ночам. Первые сутки я просыпался от своего крика посреди ночи, будя остальных. Софья — целительница и ещё моя спасительница, которая вытащила меня с того света, — давала мне настойки полыни, чтобы я хотя бы спал нормально, а не кричал. Ночью я стал спать хорошо, кошмары мучили не так часто, чему я очень рад.

Помимо кошмаров, меня стало терзать ещё и чувство вины — вины за то, что я выжил, вины за то, что из‑за меня кто‑то умер. Это чувство не отпускало меня с момента смерти брата, но сейчас оно стало ещё сильнее. «Почему я жив? Почему из всех выжил я? Заслужил ли я эту жизнь?» — эти вопросы будут долго крутиться в моей голове, возможно, всю жизнь.

Похороны Сорхи состоялись рано утром и были тяжёлыми для всех. Я не знал её, я не знал её так хорошо, как её знал Вано, Владимир, София и, возможно, Михаил. Я не плакал — сил не было и слёз.

Её похоронили так же тихо, как она ушла: без пафосных речей, без громких рыданий и соболезнований. Думаю, она бы не хотела, чтобы кто‑то грустил или плакал. Возможно, поэтому все и держались.

На её могиле, вопреки равкианским традициям, поставили не крест, а каменное надгробие, как делали в Кречии и на Блуждающем острове.

Я привык к смерти, слишком привык к похоронам, пугающе привык. Это как бить по одному месту несколько раз: сначала больно, но потом ты привыкаешь к боли и уже ничего не чувствуешь. Я тоже ничего не чувствовал.

И всё‑таки, несмотря на всё это, была у меня где‑то внутри слабая надежда на то, что когда‑нибудь эта тёмная полоса завершится. Ничто плохое, как и хорошее, не может длиться вечно: они постоянно сменяют друг друга. Ночь рано или поздно проходит, тьма отступает, настаёт ясное утро и восходит солнце. Пройдёт и пора ненастная.