Всё вокруг казалось мне нереальным: сон и явь смешались воедино, представляя собой странную смесь. Я то приходил в сознание, то снова проваливался в бессознательную тьму. Лица были расплывчатыми, голоса отдавались эхом в моей голове. Меня пытались вытащить с того света — я находился где‑то на грани между жизнью и смертью. Но кто‑то отчаянно боролся за мою жизнь. Я не понимал, зачем: исход казался предрешённым. Спасать меня не было смысла, но кто‑то всё равно пытался вытащить меня.

* * *

Яркий свет ударил мне в глаза. Сначала я щурился, но потом, когда свет перестал быть таким резким, обнаружил себя на каком‑то мысе с густой, почти по колено, травой. Место казалось одновременно знакомым и чужим — возможно, я бывал здесь когда‑то. Первые мысли, пришедшие мне в голову, были: «Неужели я умер? Неужели всё закончилось?»

Трава тихо шелестела под ветром, гонимым со стороны моря. Где‑то внизу волны бились о скалы, а вдали кричали чайки. Я задумался: не галлюцинация ли это? Тут за спиной раздался знакомый голос:

— Хэршоу?

Я обернулся и увидел брата. Ни секунды не медля, я бросился к нему и кинулся в объятия.

— Я умер, да? — тихо спросил я.

— Балда ты, Хэршоу… Тебе ещё жить и жить. Какая, к чёрту, смерть? — ответил он, дав мне подзатыльник. Я узнал своего брата. Хоть мы и не всегда ладили, я вдруг осознал, что мне его не хватало. Я отстранился от него и крепко сжал его плечи.

— Прости… Прости меня… Прости, что не уберёг…

Я знал: словами брата не вернёшь. Но если я всё‑таки умер и если после смерти что‑то есть, то именно сейчас у меня был шанс извиниться перед ним.

Вдруг мир вокруг нас начал плыть — буквально плыть, как будто на хвост со свеженанесённой краской брызнули водой, и всё растеклось. Я всё ещё держал Айдена — я не хотел его отпускать. Вскоре мы остались в кромешной тьме. Не сразу я заметил, что от брата исходит золотисто‑жёлтое свечение. Он медленно начал распадаться на частички, словно от него, как от листа бумаги, их отрывали.

— Айден! — мой голос готов был сорваться на слёзы, но я держался. — Пожалуйста, не уходи, не оставляй меня!

Я крепко обнял его, пытаясь задержать рядом. Я не хотел снова оставаться один.

— Хэршоу, я всегда буду рядом — в твоём сердце. Мы все умираем дважды: второй раз — когда нас забывают. Пока жива память, мы тоже будем жить, — его голос резко смягчился. Казалось, он тоже не хотел расставаться, но так было надо. Я снова отстранился от него. Он смотрел на меня с горькой улыбкой.

— Я буду скучать… — слова сорвались с моих губ так быстро, что я не успел их толком обдумать.

— Хэршоу… Если тебе от этого станет легче, то я ни в чём тебя не виню. Но если тебе так нужно услышать эти слова… — он резко замер, его глаза наполнились слезами. Я впервые видел, как он плачет. Раньше он никогда не позволял себе плакать при мне — даже когда не стало мамы, а потом и отца, он не пустил ни одной слезинки. — Я прощаю тебя… Пожалуйста, только живи — ради тех, кого уже нет, и ради тех, кто у тебя есть…

С этими словами он полностью исчез, а его голос ещё звучал эхом вокруг меня, но со временем тоже растворился. Вдали показался небольшой огонёк. Я побежал к нему — это оказалась светящаяся бабочка. Я вытянул руку, чтобы коснуться её. Она села мне на палец, и в лицо тут же ударил яркий свет.