Хоть это и была психоделика, но раскрытие бессознательного тут больше про отдых, а не про духовные поиски — потому бессознательное не столько освобождалось, сколько вываливалось и выблёвывалось. И всё это есть в звуке Happy Mondays: это шлам из разношерстных влияний и случайных воспоминаний. Куски поп-обломков семидесятых, такие как “Lady Marmalade” Labelle и “Come Up and See Me, Make Me Smile” Cockney Rebel (ну чем не сэмплы?), пробиваются через пьяный манкунианский фанк и взбиваются в танцевальный грув (не забудем респектнуть продюсеру Полу Окенфолду).
Подобным образом устроена и манера самого Шона Райдера. Он пишет так, будто умственно отсталый узнал о методе нарезок Уильяма Берроуза — буквально все его тексты, это фразы, которые засели в голове Райдера, пока он угашенным сидел перед телевизором или подслушал речевой поток бессмыслицы своих друзей. Голова Райдера сама работает как сэмплер — и фишка в том, что он не проводит выборку, а оставляет все куски. Можно, конечно, сказать, что это обычный метод автоматического письма, но все же этот метод предполагает, что из случайности рождается нечто интуитивно осмысленное, семантически разнородное, но странным образом соотносящееся и вообще плюс-минус красивое с поэтической стороны. Райдер же ничего не редачит — он буквально оставляет случайность, эм, случайной.

И вот в этом понимании мира как мусорки, а психоделики как будничного кайфа, мне кажется, гораздо больше попадание в дух времени, чем в идеализме ближайших коллег Mondays — The Stone Roses. Но этим мне Roses всегда больше и нравились. Потому что между фиксаторами реальности и её реформаторами — я всегда выберу вторых.

Но сегодня не о них. Поэтому держите один из любимых ремиксов на Mondays. Там в самом начале сэмпл голоса Тони Уилсона, что суть лучший сэмпл из возможных. Менее, пожалуй, рейвовый, чем другие ремиксы, но доказывающий, что их музыка — подарок ди-джею.