В это воскресенье про великую группу The Stone Roses вам рассказывает мой коллега из Владивостока Пётр Полещук — музыкальный журналист, сценарист видеоэссе для «Брокен Дэнса», «Спасибо, послушаю», «Кинопоиска» и многих других проектов.

Обязательно подпишитесь на его канал Field of Pikes, а ну теперь — слово Петру:

Многие воспринимают Stone Roses как предшественников брит-попа, как группу, которая нужна была в истории только для того, чтобы случились Oasis. Мало что может быть так далеко от правды. Хотя правда, что Stone Roses оказали решающее влияние и на появление песен-аффирмаций, которые одну за другой стали писать Oasis и Verve, и хотя правда, что горделивая манера и походка Иена Брауна была скопирована и Лиамом, и Эшкрофтом, всё же заплести в одну косичку Stone Roses с брит-попом едва ли получится.

Брит-поп, который я очень люблю, нужно признать, стоило бы назвать England-pop, потому что в Blur, Oasis, Suede и других группах (за исключением Pulp) не было важнейшей части культурного наследия страны — музыки не белого населения. Не было в них фанка, даба, регги, соула, хауса, словом — чёрного грува. А в Roses всё это было. И неспроста. Stone Roses — группа 80-х годов; политически, это было неспокойное время, и фронтмен группы — Иен Браун — был весьма ангажированным юношей. Мультикультурный микс саунда Roses был политическим жестом, объединением двух культур (условно белой и чёрной Британии), которые так часто власть имущие стараются столкнуть друг с другом. При этом, в отличие от текстов преимущественно гедонистического бомонда брит-попа, тексты Stone Roses полны антимонархических намёков на восстания и бунт. Roses никогда не ассоциировались с Юнион Джеком, как ассоциировались Oasis и другие брит-поп группы. Послушайте I am The Resurrection, фанковое аутро которого звучит так, будто взорвалась фабрика фейверков. Послушайте I Wanna Be Adored, странным образом сочетающим дрим-поп и даб, но не так очевидно, как у A.R. Kane. Послушайте Fools Gold — так звучит модернизм, который обуздали простые манчестерские парни.

Журналисты Николай Овчинников и Владимир Завьялов на своих лекциях про брит-поп отмечали сходство между Лиамом Галлахером и Иеном Брауном. Но различий между ними гораздо больше, что мне особенно хотелось бы выделить — в том числе подкрепляя аргументами небезызвестного критика Саймона Рейнольдса, с которым я обсуждал непохожесть Stone Roses на брит-поп. Лиам совершенно простая фигура — в чем его сила. Я до сих пор не могу понять, на основе чего журналист в фильме Live Forever сказал Лиаму, что в нём есть женская сторона. Его харизма сугубо мужская, он, что называется, "пацык".
Иен Браун же устроен совершенно иначе (был, во времена Stone Roses). Вот что сказал мне Саймон Рейнольдс: «В каком-то смысле Иэн — пацан, такой дерзкий выходец из рабочего класса, но без излишеств [как Лиам]. Он не похож на напористого, властного мужчину. В нем нет ощущения чванства или напыщенности. Сложно представить, чтобы он сказал что-то сексистское или уничижительное в адрес женщин. Вы описали его как "Питера Пэна рейв-поколения" — это подходящее описание. Он действительно больше похож на мальчика, чем на мужчину: его голос мягок, условно слабый — в нем нет ни хрипа, ни блюзовой витальности. И как личность Иэн очевидно источал что-то вроде пресексуальной ауры».

И поэтому музыка манчестерской фантастической четвёрки обещала другое будущее. Вместо того чтобы стать лебединой песней Roses, „Fools Gold“ могла бы ознаменовать начало становления альтернативного брит-попа — политически активного массового движения, которое никогда бы не оказалось в одной постели с Тони Блэром; пробуждением, а не ослаблением послевоенных новых левых; реанимацией в первую очередь Бутси Коллинза, а уже во вторую The Beatles; национальным форумом, а не фронтом; освобожденным эфирным временем, где Oasis и Blur никогда бы не столкнулись в чартовой войне. И, как сказал мне в интервью автор термина брит-поп Джон Робб: "брит-поп был бы, может и таким же, но уж точно с примесью фирменной мистики Stone Roses"