Где-то между | Алёна Кирсанова

🙌 Особо отмеченные-2024!

Мы наконец готовы опубликовать список пьес, особо отмеченных ридерами. Вот он!

Наша Гетва «Просрочка»
Соня Дымщиц «Иона»
Иван Бевз «Скучные люди»
Иван Бевз «Никто не приехал»
Аноним «Инцидент»
Константин Буковецкий «И никого не осталось»
Кир Федоров «Случайный агент»
Теодорко «МИА “РОССИЯ СЕГОДНЯ”»
Маша Фондорт «СИНДРОМ МОРОЗКО, ИЛИ ОТПУСК В ПШЕНИЧНОМ ПОЛЕ»
Надя Алексеева «Открытая вода»
Егор Зернов «Medea-сценарий»
Андрей Тимофеев «Тимофеевы и смерть»
Алёна Кирсанова «Роуд-муви»
Анна Векшина «Монумент»
Илья Доманов «Мой красный нос»
Наискось А. «FF»
Митя Муравьёв «Отдел Отсутствия Перспектив»
Полина Шипина «It's time to leave»
Ксения Садовски «И меня как будто нет»
Вероника Журавлева «МИР ЛОВИЛ МЕНЯ НО НЕ ПОЙМАЛ»
Люся Прохоренко «Пьяный космонавт»
Пётр Вяткин «Пермь в пермь»
Альмира Исмаилова «Залипушка»
Дмитрий Витт «Нарвалы»
Ольга Никулина «Профориентация»
Ксения Осипова «Таня, танцуй» .

Пьесы уже лежат на нашем сайте!

С любовью и миром,
Любимовка 💚

В этом году я обнаглела и отправила аж две пьесы в основную программу Любимовки. Как и ожидала, не попала в шорт-лист, но в отдельном списке первую пьесу все-таки упомянули 😊

Киндл

Мой маленький лайфхак для редактуры: скачиваю свой черновик в формате epub и загружаю в Киндл. Эффект как от распечатки, только без необходимости искать принтер и тратить бумагу, и даже лучше: в Киндле я обычно читаю чужие уже изданные книги, так что требования к тексту в нем автоматически выше, чем к обычному гугл-доку.

Т(ы/у)ва

До последней поездки в Т(ы/у)ву я старалась говорить «Тыва», «тывинцы», «тывинский язык» и думала, что я молодец.

Официальное название региона — «республика Тыва», Википедия говорит, что «тыва» — самоназвание тувинцев как народности. А то, что русскоязычные местные говорят «Тува» — так это просто они не могут отвыкнуть от советского названия региона. Колониальное мышление, имперскость, все дела.

Уже в Кызыле я спросила, как правильно говорить, у маминой подруги — уроженки Тувы, профессионального гида, которая дружит в основном с этническими тувинцами. И она ответила, что букву «ы» используют только в контексте официального названия: республика Тыва — но Тува, тувинцы и тувинский язык.

Так что я радостно пошла нафиг со своими деколониальными понтами и теперь тоже называю Туву Тувой 😊

Кружка из Икеи

Самая старая из таких вещей — большая икеевская кружка, которую мы купили еще в 2011 году, сразу как перебрались в Питер из Новосибирска. Сначала их было четыре, спустя пять переездов и три города осталась одна.

Из нее приятнее всего пить травяной чай из пакетика — горячий, потом теплый. Раньше эти кружки были для чая с гостями, теперь — для эгоистичного вечера с книжкой.

Я помню тесные потрепанные шкафчики, в которых она стояла — с каждой квартирой они становились чуть лучше. Помню журнальные столики и тумбы у кровати, запах и цвет чая, бумажный звук, с которым я разрывала упаковку с пакетиком (блестящие пакетики «Гринфилда» открывались почти без звука, они не считаются).

Я хочу, чтобы когда-нибудь эта кружка вернулась в Питер, в крошечный старый шкафчик над микроволновкой. Но я не собираюсь специально беречь ее до этого момента — буду так же пить чай, случайно смахивать ее рукой с невысокого стола, ронять на пол и радоваться, если она в очередной раз выдержит.

Важные вещи

Формальная структура моего романа — коллекция значимых вещей. Героиня собирает их в поездке по России, чтобы увезти с собой в Грузию и почувствовать связь с домом.

У настоящей меня уже есть несколько предметов, которые переезжают в каждую новую квартиру — базовый набор для создания уюта. И это не столетняя прабабушкина шаль, не винтажная посуда и не ностальгические игрушки из детства. Половину этих вещей мы купили в Икее, вторую — на ярмарках, в путешествиях, в маленьких хипстерских лавках. То, из чего мы сами собираем взрослую жизнь — без связи со старшими родственниками и с традиционной культурой.

Бабушкин чайный сервиз, мамин, а потом и мой свадебный клатч, шелковая шаль от прабабушки из Тувы — они остались на складе в Питере, ждут более надежных времен. Когда всё вокруг нестабильно, рядом только предметы, связанные с моей личной историей, ценность которых я создаю сама.

Не уверена, что это хорошо, но пока так.

Постелила в кабинете хозяйский ковер из коридора, +100 к уюту.

Да, у меня теперь есть свой кабинет 😻
Маленький, но с окном, из которого видна гора с телебашней и колесом обозрения, с тахтой, чтобы читать, и рабочим местом, чтобы писать и работать. А теперь еще и с ковром.

Своей комнаты у меня не было с лета 2011-го, когда я последние месяцы жила с родителями в Новосибирске. Да и тогда я заселилась в нее только на полгода, а до этого несколько лет спала в проходной гостиной на раскладном диване.

Теперь у меня практически идеальное рабочее место, и это ужасно радует. Конечно, чуда не случилось, я всё еще не пишу по авторскому листу в день, да и работаю не особенно продуктивно, но всё равно кайф!

Челлендж-приложение

Уже года полтора я ставлю галочку в приложении каждый день, когда пишу.
Иногда добавляю временные челленджи: писать заметки в дневник во время важной поездки или писать не меньше 12к знаков в неделю.

Главный секрет в том, что челлендж с названием «Писать» и с периодичностью «каждый день» не значит, что я обязана писать каждый день (я так всё равно не умею).

Это значит только то, что в тот день, когда я писала (или редактировала, придумывала, рисовала схемы и передвигала стикеры на миро-доске) я нажимаю большую красивую кнопку, вижу галочку и радуюсь. А потом смотрю на статистику за месяц или полгода и радуюсь еще раз.

А если уж мне удалось правда писать каждый день достаточно долго, у меня появляется мотивация по возможности продолжать, чтобы побить свой предыдущей рекорд. Но это только приятный бонус.

Мое приложение, кстати, называется ChallengeUp. Их таких десятки, но у этого самый симпатичный не перегруженный интерфейс.

Про рисерч

Для нового романа я собираю информацию об истории Тувы вообще и своей семьи в частности. Ищу везде — от научных работ до видео на ютубе и староверских духовных песен в Apple Music.

В Кызыльском Национальном музее я разглядывала костюмы шаманов и чучело яка — а через два часа ела манты из яка на празднике скотоводов. В Сарыг-Сепе часами разговаривала с двоюродной бабушкой и быстро-быстро записывала.

Никогда бы не подумала, что это будет мне интересно: я всегда скучала в краеведческих музеях и на народных гуляниях.

Но всё меняется, когда в голове уже висит куча вопросов. Откуда взялись русские в Туве? Как отнеслись к ним тувинцы? На каком языке они общались? А корректно ли вообще говорить «Тува», а не «республика Тыва»?

И оказывается, что в музеях и в бабушкиных историях есть эти ответы — но еще больше вопросов. Поэтому я снова зарываюсь в книги и снова звоню бабушке в фейстайме. И это ужасно интересно.

Осталось только умудриться так написать роман, чтобы интересно было не только мне. 🥲

Бесячие герои

В последних двух книгах Салли Руни я обязательно нахожу одного персонажа, который бесит так, что аж зубы скрипят. Хочется сесть на лавку и возмущаться, как бабка из 90-х: вот жеж лицемер(ка)! Ух какой безответственный инфантил, так бы ему и врезала!

И я до сих пор не поняла, как к этому отношусь. Если авторка создает персонажей, которые вызывают такие сильные эмоции — это же круто? Или половина читателей не будет себя мучить и просто бросит книгу на середине?

В моем предыдущем тексте тоже неоднозначный главный герой, местами довольно бесячий, и на воркшопе одна из коллежанок сказала, что это чересчур, она бы такую книжку сразу закрыла, а другой наоборот это показалось интересным.

Я пока не знаю, где эта грань, но в конце концов я добавила в роман эпизоды, в которых персонаж вызывает больше сочувствия. Возможно, это правда пошло тексту на пользу. А может быть, я просто не смогла смириться, что герой, про которого я писала сотни часов, оставит такое неприятное впечатление.

Кстати, основной референс к моей Сложной Художественной Задаче — «Оно выделяло тепло» Аигел. Переслушала уже раз десять (скорее всего, так я опять прокрастинирую).

https://www.youtube.com/watch?v=NCSrrKUYzTg

Кажется, у меня начался сезон самосаботажа.

Вчера написала литагентка, сказала, что ее заинтересовала моя недописанная рукопись, предложила поработать.

Позавчера я придумала, наконец, как эффектно и органично встроить в автофикшн историю предков, и так, чтобы без реконструкции.

Перечитывая уже написанные главы, я понимаю, что это пока лучший текст, из всех, что я писала — и что из всех моих текстов у него самые высокие шансы на публикацию.

Логично было бы зарядиться мотивацией до самой макушки и писать без перерыва на сон и еду. Ну да, как же. Вместо этого я офигеваю от Ответственности, Сложности моей Художественной Задачи и необходимости Не Просрать Свой Шанс — и тупо призумливаюсь и отзумливаюсь от своей доски со стикерами 😵‍💫

Друзья-писатели и неписатели, расскажите, как вы с таким справляетесь?

Мой главный писательский лайфхак последние пару недель.

Питчинги

В питчингах я участвовала впервые, и это оказалось не так уж страшно.

Я думала, что буду неделями нервничать, но в итоге было не до этого: оба питчинга выпали на поездки или сразу после, так что первую презентацию я собирала в Баку, пока пережидала жару в кофейне, а тренировала выступление глубокой ночью в Новосибирске.

В итоге всё прошло хорошо, психовала я умеренно, и на первом питчинге одна из редакторок похвалила именно мою презентацию: всё четко и по делу.

Для меня это большая победа: я так боюсь публичных выступлений, что много лет просто стараюсь их избегать.

И вот что помогло мне меньше бояться и косячить:

— Написать текст выступления, запомнить, но потом тренироваться уже по слайдам, чтобы не чувствовать себя попугаем.

— Оставить запас по времени: если на выступление дают 5 минут, текст должен уложиться в 4 — чтобы, в случае чего, осталось время потупить, зависнуть и уйти в сторону.

— Сделать презентацию со своими фотографиями.

На картинке — предпоследняя страница презентации.

Лето

За лето и начало осени я сделала для своих текстов удивительно много, хоть и ныла всё время, что ничего не успеваю из-за работы.

1. На несколько раз отредактировала готовую повесть, отправила ее на опен-колл, потом второму издателю напрямую. Получила два отказа.

2. Дописала небольшую пьесу, которую забросила еще в прошлом году.

3. Начала писать автофикшн-роман об эмиграции, поиске дома и современном кочевничестве. Сюжетная рамка — путешествие по России, в Питер, Новосибирск и Туву.

4. Съездила в то самое путешествие, привезла с собой заметки, новые слова, фотографии, видео, камушек из Енисея и тувинские сладости (их уже съела).

5. Поработала с этим текстом на обалденном курсе «Школы литературных практик» и «Мне есть что сказать».

6. Поучаствовала с ним в двух питчингах — в конце того же курса и у проекта «Литагенты существуют». Кажется, потенциально заинтересовала двух издателей, у «Литагентов» прошла в финал, так что теперь надо скорее дописывать.

7. Написала около 2 авторских листов.

Дописала первый черновик повести, которую задумала прошлым летом.

Впереди еще много часов редактуры, но это не страшно: важно, что я впервые в жизни смогла дописать до конца такой большой кусок текста (152к знаков, если точнее). Раньше я всегда бросала личные творческие проекты на полпути: потому что никто их от меня не ждал, потому что страшно и трудно. Пора с этим завязывать.

Вчера вечером я на радостях купила себе бутылку пет-ната — молодого нефильтрованного игристого вина, — и выпила целых два бокала. Потом плохо спала, сегодня весь день болит голова, но я не жалею. Было очень вкусно.

Как-то так у меня и с писательством: больно, нервно, тревожно, но все равно круто!

Жизнь вносит сильные поправки в сроки начала нового отбора, планы на читки уже опубликованных пьес и даже информирование вас обо всём этом. Но с самого начала у нас была какая-то тактика, и мы её придерживаемся.

Поэтому сегодня публикуем четвёртый шорт-лист нашего бессрочного конкурса «Драматургия против войны». В него вошло 9 пьес, которые авторы прислали с июня по февраль:

Диана Балыко «Имею наглость Быть»
Артём Головнин «Задокументированный инцидент 897-10 автоматической процедуры 100046566»
Алёна Кирсанова «Роуд-муви»
гормоны радости «и ночь все время торопясь сменяла день внезапно»
Ирина Серебрякова «Мужчины при свете дня»
Andreï Stad «Алфавит»
Юлия Тупикина «Напало животное» 
Кирилл Фёдоров «В тени Марса»
Маша Фондорт «Синдром Морозко, или Отпуск в Пшеничном Поле»

Подробности на сайте lubimovka.art/news/157

С любовью и миром,
независимый фестиваль Любимовка 🖤

Возвращаюсь после полугода молчания, чтобы похвастаться 😊
Мою первую (и пока единственную дописанную) пьесу «Роуд-муви» отобрали в четвертый антивоенный шорт-лист «Любимовки». Скачать и почитать можно по ссылке в посте.

Как обычно, история о том, что беспокоит лично меня и что я частично прочувствовала на своей шкуре.

Осень 2022-го, Ира в набитой вещами машине едет из Питера к мужу в Тбилиси. Перегнать машину ей помогает свекр Игорь Александрович. По пути они встретят бывшего одногруппника Иры, грубоватого автомеханика и лося (а может быть, оленя).

На картинке — недоделанная версия очередного плана романа. Собираюсь раскидать по этой схеме еще пару сотен стикеров 🥹

Роман

Я пишу роман уже два года и почти два месяца. Не подряд, конечно — за это время случилось столько всего, что я несколько раз выпадала из процесса и не вспоминала о нем очень долго (рекорд — восемь месяцев). Но потом все равно возвращалась.

Сейчас роман называется «Три. Два. Один», в нем три героя, всем троим чуть за двадцать, действие происходит в 2010–2011 годах, в основном в Новосибирске и Питере.

Этой весной у меня уже было написано 3/4 текста, но я загрузила его в «Киндл», перечитала — и теперь заново придумываю половину сюжета и переписываю целые главы.

Каждый раз, когда кажется, что я уже близка в финалу, я смотрю на текст со стороны и понимаю, что можно (нужно) сделать его в тысячу раз лучше, и передо мной разверзается бездна работы, десятки, сотни, вечности человеко-часов!

Кажется, я никогда не закончу этот роман. В глубокой старости я буду сидеть посреди постапокалиптических руин, хрустеть жареной саранчой и тратить последние монетки на подзарядку своего древнего ноута, чтобы в 109-й раз переписать главу №4. Хотя может быть, это и не худший способ скоротать старость.