𝐸𝑙𝑦𝑜𝑛•|𝑆𝑘𝑒𝑡𝑐ℎ

Им выделили старый, заброшенный деревянный домик на самом краю опушки.

В течение следующих нескольких месяцев жизнь Сэнди и Леона изменилась до неузнаваемости.

Они учились жить заново — без корон, без приказов кланов и без страха. Вместе они отремонтировали домик: Сэнди своей сверхъестественной силой менял сгнившие брёвна крыши и чинил забор, а Леон с энтузиазмом убирал комнаты, высаживал цветы у крыльца и учился готовить простые деревенские блюда.

Сэнди впервые за четыреста лет узнал, что такое спокойный сон в тёплой постели, а Леон наконец обрел свободу, о которой мечтал всю жизнь.

В один из тёплых осенних вечеров ремонт был окончательно завершён.

Они вместе ступили на порог своего обновлённого, пахнущего свежей сосной и уютом дома. За окном догорали золотые лучи заката.

Леон повернулся, тихо вздохнул от счастья и всем телом прижался к Сэнди, утыкаясь лицом в его грудь. Древний вампир с мягкой улыбкой легко поднял Леона на руки, прижимая его к себе, словно самое ценное сокровище во вселенной, и напечатлел долгий, нежный поцелуй на его румяной щеке.

Они нашли свой дом.

Сэнди вдруг резко закашлялся. Его дыхание сорвалось, а фиолетовые глаза на секунду вспыхнули хищным, голодным огнём, когда его взгляд случайно упал на открытую шею Леона, где ритмично билась горячая жилка. Вампир тут же силой заставил себя отвернуться, тяжело дыша и сжимая кулаки до белизны костяшек.

— Собирай вещи, — сдавленно прохрипел Сэнди. — Быстрее.

Леон не стал задавать лишних вопросов. За считанные секунды он сбросил ночную пижаму, натянул плотные тёмные штаны, тёплую зелёную кофту, подхватил небольшой рюкзак с самым необходимым и выскочил обратно на балкон.

Сэнди немедля подхватил принца на руки, прижал к себе и, оттолкнувшись от каменных перил, растворился в предрассветном тумане.

Они летели на высокой скорости, оставляя позади шпили дворца, городские стены и границы королевства. Но чем дальше они отдалялись, тем тяжелее становились движения Сэнди. На полпути, пролетая над глухим, вековым лесом, вампир просто не выдержал. Его силы окончательно иссякли. Они с глухим шумом опустились на мягкий мох у подножия огромного дуба.

Сэнди пошатнулся и упал на колени, тяжело опёршись руками о землю.

Леон моментально подбежал к нему, опустился рядом и тревожно заглянул в его бледное лицо:

— Сэнди! Ты в порядке?! Что с тобой?!

Сэнди снова метнул затуманенный взгляд на шею Леона и судорожно закашлялся, закрывая рот ладонью.

— Я… я просто крови несколько дней не пил, — с трудом выговорил вампир. Слишком много сил ушло на перелёты, противостояние матери и стресс. — Тяжело… Голова раскалывается. Надо будет долететь до ближайшего города и найти какого-нибудь грешника…

— Это слишком долго! — перебил его Леон. В его янтарных глазах не было ни капли страха — только решимость. — Ты едва на ногах держишься. Возьми мою кровь.

Сэнди отшатнулся, мотая головой:

— Леон, я не могу взять у тебя… Я поклялся, что никогда не причиню тебе боли.

— Заткнись, — тихо и мягко сказал Леон.

Принц сам сделал шаг вперёд, расстёгнул воротник своей кофты, обнажая шею и ключицу, и силой прижал Сэнди спиной к шероховатой коре дуба, не давая ему отстраниться.

— Я верю тебе, Сэнди. Пей.

Сэнди посмотрел на него с бесконечной благодарностью и трепетом.

— Прости… — шепнул он.

Вампир бережно обнял Леона за талию одной рукой, а второй мягко зафиксировал его затылок. Сэнди наклонился и осторожно вонзил клыки в тёплую кожу на шее принца.

Леон от неожиданного укола тихо простонал, слегка сжав пальцы на плечах Сэнди:

— Больно маленько…

Но вопреки боли, Леон наклонил голову и нежно поцеловал Сэнди в бледную щёку, даря ему своё тепло.

Сэнди сделал лишь несколько жадных глотков — ровно столько, чтобы вернуть себе силы и залечить истощение, после чего сразу же отстранился. Своим дыханием и магией он затянул крошечные ранки на шее Леона, но не отпустил его, а лишь крепче прижался к нему, уткнувшись носом в его плечо и переводя дыхание.

Восстановив силы, Сэнди перенёс их на сотни километров дальше — в самую глухую, далёкую деревню, затерянную среди изумрудных холмов и чистых рек. Это место было само по себе: здесь не знали о жестоких законах королевств, о заговорах Грея и об охотниках на вампиров.

Местные жители, простые и добрые люди, приняли двух юных странников с невероятной радостью и теплом.

— Мне не нужно сожжённое королевство, Сэнди… — тихо прошептал Леон, осторожно касаясь пальцами бледной щёки вампира. — Я буду счастлив только с тобой. Забери меня отсюда. Пожалуйста…

Сэнди почувствовал, как где-то в глубине его холодной, небившейся четырёхсотлетней груди окончательно рухнули последние стены. Он накрыл ладонь Леона своей рукой, крепко прижал её к своей щеке и впервые за всё время посмотрел на принца с безграничной, всепоглощающей нежностью.

— Заберу, — шепнул Сэнди, поднося его ладонь к своим губам и оставляя на костяшках долгий поцелуй. — Прямо сейчас.

Раннее утро опутывало королевский замок липким, сырым туманом. Небо только-только наливалось бледным, розовато-серым свинцом, а на траве и мраморных балконах лежал холодный росопад. В столице всё ещё спали, не ведая, что этот день должен был стать праздником — днём пышной королевской свадьбы.

Но в покоях принца царила атмосфера, похожая на склеп.

Леон стоял у самого края балкона, бессильно опершись руками о каменные перила. За эти двое суток заточения он не сомкнул глаз ни на минуту. Его щёки запали, под янтарными глазами залегли тёмные синяки, а губы искусаны до крови. Внутри спальни, прямо на бархатном покрывале балдахина, аккуратно разложенный, лежал белоснежный шёлковый костюм с золотым шитьём — наряд жениха, который казался Леону саваном.

Вдруг лёгкий порыв ветра принёс с собой знакомый запах ночной прохлады и сухих фиалок.

Из густого тумана, бесшумно перемахнув через перила, на балкон опустился Сэнди.

Леон вздрогнул и резким рывком обернулся.

Они оба выглядели невероятно, дико измученными. Сэнди за эти дни борьбы с собственным кланом и матерью казался ещё более бледным, чем обычно; в его глубоких фиолетовых глазах плясали тени усталости и затаённой боли, а одежды были слегка запылены после сотен километров непрерывного полёта. Но едва вампир увидел Леона, вся его отстранённость моментально рассыпалась.

Сэнди окинул принца тревожным взглядом, шаг за шагом приближаясь к нему. Его взгляд скользнул через распахнутые стеклянные двери прямо в спальню — и замер на белоснежном наряде, брошенном на кровать.

— Что случилось? — тихо, с нарастающей тёмной тревогой в голосе спросил Сэнди. Он указал рукой в сторону комнаты. — И что за белый костюм на кровати?.. Стой. Не говори…

Леон посмотрел на него, и эта последняя капля переполнила чашу его выдержки. Слёзы, которые он сдерживал перед отцом и стражей последние сорок восемь часов, безудержным, жгучим потоком брызнули из его глаз.

— Меня… меня заставляют жениться, Сэнди… — задыхаясь от всхлипов, выдохнул Леон, закрывая лицо дрожащими ладонями. — Сегодня… Свадьба сегодня…

Сэнди застыл на месте, словно его пробила молния. На секунду в его фиолетовых глазах вспыхнул такой дикий, первобытный и яростный огонь, что окружающий туман вокруг балкона на мгновение закружился в хищном вихре. Вампир в два быстрых шага сократил расстояние между ними.

Сэнди осторожно, но крепко взял Леона за запястья, убирая его руки от лица, и внимательно, с затаённым страхом стал осматривать его плечи, шею и лицо.

— Они тебя не били? — ледяным, опасным шёпотом прорычал Сэнди, и кончики его острых клыков случайно показались из-под губы. — Скажи мне, Леон. Твой отец… Стража… Они тронули тебя?!

— Нет… — качая головой и шмыгая носом, ответил Леон, ловя его обезумевший взгляд. — Меня не били, Сэнди… Меня просто заперли. Отец сказал, что это нужно ради союза, ради защиты от Грея… Я пытался спорить, я кричал, но меня никто не слушал… Сэнди, я…

Леон не успел договорить.

Сэнди порывисто притянул его к себе, наплевав на всю свою древнюю сдержанность, и сжал в судорожных, горячих объятиях. Он уткнулся носом в искусанную шею принца, вдыхая его родной, живой запах, и почувствовал, как Леон изо всех сил вцепился пальцами в воротник его тёмного пальто.

— Послушай меня, ящерка, — выдохнул Сэнди ему прямо в кожу, и его голос дрожал от неколебимой, страшной решимости. — Ты не наденешь этот костюм. Ты не пойдёшь ни в какой собор. Если ты скажешь хоть слово… Я могу ради тебя сжечь всё это королевство. Я сровняю с землёй их замки, я уничтожу всех их министров и правителей, просто чтобы ты был счастлив. Мне плевать на их законы и на их войны. Выбирай.

Леон замер в его руках. В этих словах древнего убийцы не было пустой угрозы — Сэнди действительно обладал силой, способной испепелить этот город за одну ночь. Но Леону не нужны были сожжённые руины.

Принц чуть отстранился, поднял свои заплаканные янтарные глаза и посмотрел Сэнди прямо в душу. На его бледных губах появилась слабая, но невероятно тёплая и искренняя улыбка.

В его руках была царственная трость, а тяжелая мантия шуршала по коврам. Взгляд Бо был холодным и расчётливым — взглядом монарха, а не отца.

— Леон, — произнёс Бо, останавливаясь посреди комнаты. Голос короля не терпел возражений. — У меня для тебя важная новость. Ты женишься послезавтра. Ради королевства.

Леон, сидевший на подоконнике, от неожиданности едва не выронил из рук книгу. Он уставился на отца ошарашенными янтарными глазами, ощущая, как внутри всё переворачивается.

— Что?.. — прошептал Леон, соскакивая с подоконника. — Папа, ты о чём?! Мне пятнадцать лет! Какая свадьба?! Я отказываюсь!

— Меня не волнует твоё мнение, — отрезал Бо, даже не моргнув. — Грей с каждым днём сжимает кольцо вокруг нашего двора. Народ волнуется. Нам нужен мощный политический союз, чтобы укрепить трон и показать всем, что наша династия незыблема.

— Да мне плевать на союзы! — выкрикнул Леон, и его голос сорвался на отчаянный фальцет. — Я не буду ни с кем связывать свою жизнь ради твоих политических игр! Я ещё ребёнок!

— Свадьба состоится, — твердо повторил Бо, стукнув тростью о пол. Звук раздался как погребальный звон. — Соглашение уже подписано. Твоей невестой станет принцесса Джесси из южных земель. Их клан обладает сильнейшими инженерами и армией. Этот брак спасает наше королевство от переворота.

— Джесси?! — Леон замер, а затем его лицо исказилось от обиды и ярости. — Да я её даже не знаю! Мы видели ее один раз на балу три года назад, она меня подушкой забросала! Я не люблю её! Я не хочу жениться на ней!

— Любовь — это роскошь для крестьян, Леон, — сухо произнёс Бо, делая шаг к сыну. — А ты — принц. Твоя обязанность — служить своему народу и исполнять долг. Завтра приедет кортеж южных земель. Послезавтра — венчание в соборе.

— Я не пойду в собор! — кричал Леон, утирая прорвавшиеся слезы гнева. — Ты не можешь заставить меня! Я сбегу! Я выпрыгну с этого балкона!

— Если ты попытаешься сбежать, стража закроет тебя в подземелье до самой церемонии, — ледяным тоном ответил Бо. — Выбор за тобой, сын. Будь мужчиной и прими решение достойно. Свадьба состоится. С Джесси. И это окончательно.

Король развернулся и вышел, с грохотом затворив за собой тяжелые дубовые двери. Раздался громкий щёлкающий звук — снаружи подкрутили засов. Покои принца оказались заперты.

Леон остался один в полумраке комнаты. Он сполз по закрытой двери на пол, обнял колени и горько, бессильно расплакался. До полнолуния оставалось три дня. Сэнди не пришёл. Отец запер его ради чужой свадьбы. И Леон впервые в жизни почувствовал себя абсолютно, безнадёжно ломанным.

Сэнди не появлялся семь дней.

Семь длинных, мучительных ночей. Для древнего вампира неделя была не больше, чем вздох, но для Сэнди эти дни превратились в настоящую пытку. Он пытался выиграть время, скрывался в глухих лесных чащах, обдумывал каждый шаг, понимая: полнолуние неумолимо приближается. До него оставалось всего три дня.

Когда Сэнди наконец вернулся в замок Найтшейд, атмосфера в главном зале была тяжелее, чем грозовая туча.

Тара ждала его прямо у подножия трона. Её лицо исказилось от затаённого яда, а в бледных руках она сжимала древний свиток. Ей не нужно было задавать вопросы — за эту неделю её ищейки-тени доложили всё. Они видели прогулки у озера, поле со светлячками и то, как Сэнди смотрел на человеческого принца.

— Ты ведь не собираешься его убивать, — произнесла Тара без прелюдий. Её голос прозвучал тихо, но в нём клокотала дикая, леденящая ярость. — Ты… Что? Ты из этих идиотов? Которые любят парней?

Сэнди замер посреди зала. На нем не было ни капли страха. Он медленно поднял свой пронзительный фиолетовый взгляд на мать, сложив руки на груди.

— Тебе какая разница? — холодно отрезал он.

Тара сделала шаг вперёд, и её голос взвился до оглушительного крика, разнесшегося эхом по всем мрачным сводам замка:

— "Какая разница"?! Ты — наследник древнейшего клана Найтшейд! Четыреста лет я растила из тебя идеальное оружие, очищающее мир от слабых и виновных! А ты опустился до того, что вздохнул по смертному мальчишке?! По сыну нашего врага?! Ты позоришь нашу кровь, Сэнди!

— Наша кровь прогнила четыре века назад! — рябнул Сэнди в ответ, впервые за долгое время повысив голос. — Вы с отцом сделали из меня чудовище! Вы выжигали из меня всё живое, заставляли пить кровь и называть это высоким долгом! Но Леон — единственный, кто увидел во мне не убийцу, а человека!

— Он смертный червь! — выплюнула Тара, её глаза вспыхнули ало-красным огнем. — Он умрёт через пару десятков лет, а ты останешься ни с чем! Я не позволю тебе разрушить династию из-за глупого подросткового бреда! Если ты не принесешь мне его сердце через три дня, я сама вырву твоё!

— Попробуй, — ледяным шёпотом ответил Сэнди, сделав шаг к ней навстречу. В его глазах загорелась древняя, неукротимая сила, превосходившая силу самой Тары. — Попробуй только тронуть его. И от этого замка не останется даже пепла. Я не стану исполнять твои приказы. Больше никогда.

Сэнди развернулся и мгновенно растворился в ночном воздухе, оставив мать в яростном безумии.

В это же время в королевском дворец царила совсем иная, но не менее тяжёлая тишина.

Леон все эти семь дней не находил себе места. Каждую ночь он выходил на балкон, садился на холодный мрамор и ждал. Он смотрел на звёзды, на темнеющий лес за замковой оградой, но знакомая тень так и не появлялась. Вторая кружка с чаем каждый вечер остывала на столике, оставаясь нетронутой.

Где он? Что случилось? Может, его поймала мать? Или он… просто бросил меня? — эти мысли сжигали Леона изнутри. Он потерял аппетит, ходил по дворцу сам не свой, а Нита лишь сочувственно вздыхала, впервые в жизни не пытаясь над ним подшутить.

На седьмой день, когда вечерние сумерки только начали сгущаться над столицей, в покои Леона без стука вошёл король Бо.

Отец выглядел сурово и величественно.

Леон же засыпал его вопросами о внешнем мире, о городах, где побывал Сэнди, и о том, каково это — жить вечно.

— Тебе никогда не надоедало? — спросил как-то Леон, когда они лежали на траве далеко за окраиной королевства, глядя на ночное небо. — Ну, жить сотни лет. Видеть, как сменяются поколения, как рушатся империи… Разве это не одиноко?

Сэнди повернул голову набок, разглядывая профиль принца.

— Раньше — было. Время превратилось в серую, тягучую массу. Я был просто инструментом. Ничего не чувствовал, ни к чему не привязывался.

Он замолчал на секунду, а затем протянул руку и легонько коснулся пальцами пряди темно-русых волос Леона.

— А потом я поймал тебя с балкона, — тихо закончил Сэнди с едва заметной улыбкой. — И оказалось, что время может идти совсем по-другому.

Леон густо покраснел, отвернулся, делая вид, что рассматривает жука на травинке, но его рука сама собой нашла ладонь Сэнди и переплела их пальцы.

Время шло неумолимо.

Когда до рокового полнолуния оставалось ровно десять дней, атмосфера в мире словно сжалась до предела. Сэнди стал более молчаливым и сосредоточенным. Он знал, что Тара следит за каждым его шагом, и его молчание — это затишье перед бурей.

Но в эту ночь Сэнди решил оставить все мрачные мысли позади.

Он прилетел к дворцу около полуночи, легко постучал в створку балкона и, когда Леон открыл дверь, схватил его за руку.

— Одевайся теплее. Мы уходим.

— Куда? — растерянно моргая, спросил принц. — Сейчас же глубокая ночь!

— Плевать на время. Доверься мне.

Сэнди увёл его далеко за пределы дворцовых стен, через густой сосновый бор, и спустя полчаса они вышли к огромному, бескрайнему полю, раскинувшемуся под звездным куполом.

В ту же секунду Леон замер, а на его лице застыло выражение чистого, детского восторга.

Всё поле — до самого горизонта — было усыпано тысячами крошечных, живых светлячков. Они мерцали мягким золотистым и зелёным светом, поднимаясь из травы и создавая ощущение, будто ночное небо упало прямо на землю.

Леон сделал шаг вперед, боясь спугнуть эту сказку, и тихо выдохнул:

— Вау… Ты откуда знаешь это место?

Сэнди шёл рядом, засунув руки в карманы брюк, и с нежностью наблюдал за тем, как свет отражается в янтарных глазах принца.

— Неважно, ящерка.

Леон резко обернулся, уставившись на него:

— Ящерка? Это ещё почему?!

Сэнди усмехнулся, останавливаясь посреди мерцающего поля.

— Ну, ты вечно зелёный, вечно куда-то ускользаешь, извиваешься… Если не нравится, не буду так называть.

Леон замер. Он посмотрел на светлячков, потом на Сэнди, который стоял чуть ближе, чем обычно, и ждал его ответа. Принц помолчал ровно минуту, переминаясь с ноги на ногу, а затем тихо, смущённо улыбнулся, отводя взгляд:

— Мне нравится.

Сэнди почувствовал, как внутри него что-то окончательно и бесповоротно тает. Он сделал шаг сокращая расстояние между ними, протянул руку и аккуратно коснулся щеки Леона.

До полнолуния оставалось десять дней. Но в этот момент, посреди моря из живых звезд, Сэнди поклялся себе, что не позволит никому забрать у них это время.

Ночь уже перевалила за середину, когда Сэнди собрался уходить. Он привычным движением поднялся на перила балкона, готовый раствориться в ночной тени, как делал это уже много раз до этого.

Но Леон вдруг сделал шаг вперёд. Он быстро протянул руку, неловко и чуть смущённо потрепал Сэнди по фиолетовым волосам, а затем слегка склонился над ограждением балкона, нарочно отводя взгляд в сторону, чтобы не встречаться с ним глазами.

— Не задерживайся только в следующий раз, — тихо и немного хрипло бросил он.

Сэнди замер. Он ожидал чего угодно — нового спора, шутки, очередной попытки защитить свою королевскую гордость, но точно не этого мягкого жеста.

Вампир слегка наклонил голову, прищурившись, и с лёгкой, лукавой усмешкой спросил:

— А что, наш принц скучает по вампиру?

Леон на секунду замолчал. Его щёки моментально покраснели в свете луны. Он ожидал, что сможет отшутиться, но слова сами сорвались с языка, честно и без защиты:

— Да.

Сэнди опешил. Он удивлённо посмотрел на Леона, в чьих янтарных глазах не было ни капли фальши. Вся его обычная подростковая бравада куда-то испарилась, оставив лишь искренность.

Внутри у древнего вампира, чьё сердце не билось уже сотни лет, вдруг что-то странно и мощно ёкнуло. Не раздумывая больше ни секунды, Сэнди перешагнул обратно на балкон, опустился на одно колено прямо перед ошарашенным принцем, бережно взял его руку в свою и мягко, благоговейно коснулся губами тыльной стороны его ладони.

Леон от неожиданности задохнулся воздухом. Его глаза округлились, а лицо залилось багрянцем. Он открыл рот, пытаясь что-то сказать, но смог лишь издать невнятное:

—м… я… взял и… ты…

Сэнди поднял на него взгляд, лукаво сверкнув фиолетовыми глазами, и тут же поцеловал его руку во второй раз.

— Это такая честь, — с широкой, открытой улыбкой протянул вампир, — сам принц скучает по мне!

И в следующую секунду Сэнди просто не выдержал и звонко, раскатисто заржал — искренне, заразительно, так, что у него даже плечи затряслись.

Леон, всё ещё пылающий от смущения, возмущенно замахнулся и легонько треснул Сэнди ладонью по макушке.

— ты паразит! Издеваешься!

Сэнди только увернулся, продолжая улыбаться. Но секунду спустя Леон неожиданно смягчился. Он качнулся вперёд и тихо, едва касаясь губами, поцеловал Сэнди прямо в макушку, где только что получил удар.

— Иди уже отсюда, задолбал… — пробормотал Леон, пряча лицо в ладонях.

Сэнди поднялся, легко коснулся пальцами его щеки и исчез в темноте, оставляя за собой лишь лёгкий шлейф ночной прохлады.

Следующая неделя пролетела как один миг.

Они больше не прятались только на балконе. Сэнди начал навещать его не только глубокой ночью, но и забирал Леона из дворца тайными тропами в сумерках. Они бродили поодаль от замка, далеко за пределами королевских стен, там, где заканчивались ухоженные сады и начинались дикие лесные опушки.

Поначалу Леон страшно боялся, что их заметят стражники или патруль. Но Сэнди двигался бесшумно, словно сама ночь, и умело скрывал их обоих от посторонних глаз.

Они сидели на высокой каменистой гряде, свесив ноги вниз, и болтали обо всём на свете. Сэнди учил Леона распознавать созвездия, которые вампир запомнил ещё в те времена, когда люди строили первые каменные пирамиды.

Девочка выскользнула из комнаты и бесшумно закрыла дверь.

На балконе повисла тишина.

Леон медленно сел рядом с Сэнди.

— Не слушай её.

— Она очень убедительно говорит.

— Она ужасная.

— Ты её любишь.

— Конечно.

— И всё равно называешь ужасной.

— Это семейная традиция.

Сэнди посмотрел на тёмный сад, а затем на Леона.

— Нита знает о нас больше, чем ты думаешь.

— О нас ничего нет.

— Конечно.

— И не улыбайся так.

— Я не улыбаюсь.

— Улыбаешься.

— Наверное, ты заразил меня.

Леон тихо фыркнул, но через секунду тоже улыбнулся.

Сэнди впервые за много веков чувствовал, что рядом с кем-то ему не нужно быть холодным. Он мог шутить, слушать, раздражаться и даже смеяться. А Леон постепенно привыкал к тому, что за пугающими клыками скрывается не только древний убийца, но и кто-то, кто способен остаться рядом.

Однако где-то далеко, в замке Найтшейд, Тара уже считала дни до полнолуния.

И времени у Сэнди становилось всё меньше.

— Не всегда.

— Тогда тебе нужна помощь.

— Нита! — резко сказал Леон. — Даже не думай.

Нита села напротив них, подперев подбородок ладонью.

— Значит, ты великий вампир, а он — принц?

— Да, — ответил Сэнди.

— И ты должен его убить?

На балконе стало тихо.

Леон немного напрягся, но Сэнди ответил спокойно:

— По приказу моей семьи.

Нита нахмурилась.

— Но ты его не убил.

— Пока нет.

Леон медленно повернул к нему голову.

— «Пока»?

Сэнди посмотрел на него. Впервые за весь вечер его лицо стало серьёзным.

— Я не собираюсь тебя убивать, Леон.

Нита внимательно следила за ними, а затем кивнула, будто получила нужный ответ.

— Хорошо. А то было бы неудобно. Ты уже запомнил, где лежит варенье.

Леон облегчённо выдохнул.

— Нита, ты вообще понимаешь, что это древний вампир?

— Понимаю.

— Он может превратить тебя в пыль!

— А ты можешь перестать орать на два этажа, но мы оба знаем, что это маловероятно.

Сэнди прикрыл рот рукой, скрывая улыбку.

Леон заметил.

— Ты чему её учишь, идиот?!

— Это называется воспитание.

— Какое ещё воспитание?!

— Учу говорить правду и не бояться тех, кто громче.

Нита довольно кивнула.

— Мне нравится этот вампир.

— Не смей его любить! — возмутился Леон.

— Я не говорила, что люблю. Я сказала, что он смешной.

— Он меня постоянно оскорбляет!

— Значит, вы подходите друг другу.

Леон покраснел.

— Мы не подходим друг другу!

Сэнди лениво подался вперёд.

— Конечно. Ты просто каждую ночь ставишь для меня вторую кружку чая, устраиваешь пикники и рассказываешь о своих страхах.

— Я это делаю из политической вежливости!

— И держишься за меня, когда кто-то подкрадывается.

— Я не держался!

Нита подняла руку.

— Я видела.

— Нита!

— Ты буквально в него вцепился.

— Я защищался!

— От меня?

— Ты выглядела подозрительно!

Нита задумчиво кивнула.

— Похоже, я опаснее вампира.

— Наконец-то ты поняла, — сказал Сэнди.

Леон схватил подушку и кинул её в обоих. Нита увернулась, а Сэнди поймал подушку одной рукой.

— Нападение подушкой на гостей, — заметил Сэнди. — Очень гостеприимно.

— Это дворец, а не гостиница!

— А я думал, ты принц.

— Я принц!

— Тогда веди себя достойно.

— Ты сам меня провоцируешь!

— А ты слишком легко поддаёшься.

Нита тихо рассмеялась, наблюдая за ними. Леон всё ещё возмущался, но теперь уже без прежней злости. Он привык к присутствию Сэнди настолько, что позволял себе быть рядом с ним настоящим — шумным, раздражительным, испуганным и смешным.

Через некоторое время Нита поднялась.

— Ладно, я пошла.

Леон подозрительно посмотрел на неё.

— И никому ничего не рассказывай.

— Кому?

— Отцу. Стражникам. Министрам. Вообще всем.

— А если кто-то спросит?

— Скажи, что ты ничего не видела.

Нита посмотрела на Сэнди.

— А если я скажу, что Леон каждую ночь ждёт его на балконе?

— Нита!

— Что? Это правда.

Сэнди с едва заметной улыбкой повернулся к Леону.

— Ты каждую ночь меня ждёшь?

— Нет!

— У тебя снова вторая кружка.

— Она случайно там стоит!

Нита направилась к двери, но перед выходом остановилась.

— Сэнди?

— Да?

— Ты правда его не убьёшь?

Сэнди посмотрел на Леона, который уже перестал спорить и внимательно слушал.

— Правда.

Нита удовлетворённо кивнула.

— Тогда приходи завтра. Он без тебя становится ещё невыносимее.

— Нита, я тебя сейчас…

Он не склонял голову перед Сэнди и не называл его "господином", хотя прекрасно знал, кем был вампир.

Впервые за столетия Сэнди не чувствовал себя оружием.

Рядом с Леоном он был просто Сэнди.

На седьмую ночь Леон устроил на балконе настоящий "пикник". На покрывале лежали фрукты, сладкие пирожки и кувшин с лимонадом. Сам Леон сидел, поджав ноги, и пытался открыть банку варенья.

— Ты сейчас сломаешь крышку, — заметил Сэнди.

— Я не сломаю.

— Ты уже согнул ложку.

Леон посмотрел на металлическую ложку в своей руке.

— Она была слабая.

— Конечно. Вся дворцовая утварь заговорила против тебя.

— Не смейся. Эта банка сопротивляется короне.

Сэнди протянул руку, взял банку и без усилий открыл её одним движением.

Леон замер.

— Ты использовал силу вампира?

— Нет.

— Использовал.

— Это была обычная банка.

— Она не открывалась у меня десять минут!

— Потому что ты пытался открыть её ложкой.

— У меня не было другого оружия.

— Это варенье, Леон.

— В политике всё может стать оружием.

Сэнди тихо фыркнул и положил крышку рядом.

— Ты удивительно драматичный.

— Я принц.

— Ты нытик.

— Я не нытик.

— Ты однажды двадцать минут жаловался на то, что у тебя рукав зацепился за дверную ручку.

— Это была опасная ручка.

— Она была деревянной.

— Тем хуже. Дерево непредсказуемо.

Леон запустил в него маленькой ягодой. Сэнди поймал её двумя пальцами.

— Нападение на древнего вампира?

— Самооборона.

— За что?

— За оскорбление королевской чести.

— Ты только что объявил войну варенью.

— Не меняй тему.

Сэнди хотел ответить, но в этот момент за дверью балкона раздался едва слышный скрип.

Леон замер.

— Ты кого-нибудь ждал? — тихо спросил Сэнди.

— Нет.

Дверь медленно приоткрылась.

В комнату бесшумно вошла девочка лет тринадцати. У неё были тёмные волосы, собранные в две косы, и очень внимательный взгляд. Она двигалась так тихо, что даже Сэнди не сразу её заметил.

Нита поставила ногу на балкон, подошла к Леону со спины и неожиданно наклонилась к его уху.

— Леон, это кто?

Леон вздрогнул так сильно, что едва не перевернул кувшин с лимонадом.

— ААА!

Он мгновенно вцепился в Сэнди обеими руками, прижавшись к нему всем телом. Сэнди, явно не ожидавший такой реакции, тоже вздрогнул и на секунду напрягся.

— Боже, Нита! Ты как сюда зашла?!

Нита невозмутимо пожала плечами.

— Дверь открыла и зашла.

— Ты не должна так подкрадываться!

— Почему? Я просто проверяла, с кем ты разговариваешь по ночам.

— Я ни с кем не разговариваю!

Сэнди медленно посмотрел на Леона, который всё ещё держался за его руку.

— Очень убедительно.

Леон резко отпустил его и выпрямился.

— Это не то, что ты думаешь!

— А что я думаю?

— Ничего!

Нита внимательно оглядела Сэнди с головы до ног. Сэнди сидел на краю балкона, спокойный и бледный, с фиолетовыми волосами и яркими глазами. Его клыки были чуть заметны, но Нита явно уже поняла, что перед ней не обычный человек.

— Ты вампир, — наконец сказала она.

Сэнди кивнул.

— Наблюдательная.

— И ты каждую ночь прилетаешь к моему брату?

— В основном.

— А зачем?

— Он развлекает меня.

— Я не клоун! — возмутился Леон.

Сэнди посмотрел на него.

— Ты сам устроил пикник с вареньем.

— Это был культурный вечер!

Нита перевела взгляд с одного на другого и вдруг улыбнулась.

— А ты его дразнишь?

— Пытаюсь.

— Получается?

В течение следующей недели Сэнди приходил к Леону каждую ночь.

Сначала он появлялся ровно после полуночи — бесшумно, внезапно и с таким видом, будто балкон принца был его законной остановкой по пути домой. Леон каждый раз вздрагивал, когда тень у перил вдруг становилась выше и плотнее, а затем превращалась в знакомую фигуру в чёрном костюме.

— Ты опять пришёл, — однажды проворчал Леон, даже не поднимая головы от книги.

— А ты опять ждал, — заметил Сэнди, усаживаясь на перегородку.

— Я не ждал. Я просто… случайно сидел на балконе три часа.

— Конечно. Случайно поставил рядом вторую кружку чая?

Леон быстро посмотрел на маленький столик.

— Это для меня.

— Ты не пьёшь чай с мятой.

— Сегодня начал.

Сэнди медленно перевёл взгляд на него.

— Какой ты гостеприимный.

— Не привыкай.

Но Сэнди привыкал. И Леон тоже.

Обычно они сидели на балконе, пока дворец не погружался в окончательную тишину. Иногда Леон рассказывал о придворной жизни: о бесконечных советах, на которых взрослые по часу обсуждали одну печать, о министрах, которые улыбались друг другу, а потом говорили гадости за спиной, и о том, как его отец запрещал ему покидать дворец без охраны.

Сэнди слушал, иногда задавая короткие вопросы.

— И ты правда каждый день обязан присутствовать на этих собраниях?

— Да.

— Даже если ничего не понимаешь?

— Особенно тогда. Если я ничего не понимаю, взрослые думают, что я внимательно слушаю.

— Великолепная тактика.

— Я будущий король, мне положено выглядеть загадочно.

Иногда Сэнди рассказывал о вампирах. Не о тайных обрядах и наказаниях, а о мелочах, которые почти никто не знал.

Он объяснял, почему старые вампиры не любят серебро, как отличить настоящую луну от её отражения в зачарованной воде и почему летучие мыши не были его "слугами", несмотря на то что Леон однажды увидел, как одна из них села Сэнди на плечо.

— Она просто устала, — сказал Сэнди.

— Она принесла тебе кусок яблока.

— Я её не просил.

— Она тебя кормит!

— Видимо, считает меня недостаточно самостоятельным.

— Возможно, она права.

Сэнди тогда впервые за много лет рассмеялся не коротко и сухо, а по-настоящему. Он запрокинул голову, и его смех разнёсся по балкону. Леон уставился на него, словно увидел редкое природное явление.

— Что? — спросил Сэнди, заметив взгляд.

— Ничего.

— Ты смотришь.

— Проверяю, действительно ли ты умеешь смеяться.

— И как?

— Неплохо. Но до меня тебе далеко.

— Ты смеёшься слишком громко.

— Это называется талант.

С каждым вечером Сэнди становился немного живее. Он чаще улыбался, иногда сам начинал шутить, а однажды даже принёс Леону маленькую деревянную фигурку летучей мыши.

— Это что? — подозрительно спросил принц.

— Подарок.

— Мне?

— Не начинай плакать от счастья.

— Я не плачу.

— У тебя глаза блестят.

— Это отражение луны.

— Конечно. Очень эмоциональное отражение.

Леон спрятал фигурку в карман, стараясь сделать вид, что она ему безразлична.

— Она уродливая.

— Тогда можешь вернуть.

— Я её оставлю.

— Но она уродливая.

— Я сказал, что оставлю!

Сэнди едва заметно улыбнулся.

Он начинал привыкать к тому, что рядом с ним кто-то говорил не из страха и не из желания угодить. Леон мог спорить, злиться, смеяться и задавать слишком много вопросов.