😀😀😀🌟☺️лава 7.
В течение следующей недели Сэнди приходил к Леону каждую ночь.
Сначала он появлялся ровно после полуночи — бесшумно, внезапно и с таким видом, будто балкон принца был его законной остановкой по пути домой. Леон каждый раз вздрагивал, когда тень у перил вдруг становилась выше и плотнее, а затем превращалась в знакомую фигуру в чёрном костюме.
— Ты опять пришёл, — однажды проворчал Леон, даже не поднимая головы от книги.
— А ты опять ждал, — заметил Сэнди, усаживаясь на перегородку.
— Я не ждал. Я просто… случайно сидел на балконе три часа.
— Конечно. Случайно поставил рядом вторую кружку чая?
Леон быстро посмотрел на маленький столик.
— Это для меня.
— Ты не пьёшь чай с мятой.
— Сегодня начал.
Сэнди медленно перевёл взгляд на него.
— Какой ты гостеприимный.
— Не привыкай.
Но Сэнди привыкал. И Леон тоже.
Обычно они сидели на балконе, пока дворец не погружался в окончательную тишину. Иногда Леон рассказывал о придворной жизни: о бесконечных советах, на которых взрослые по часу обсуждали одну печать, о министрах, которые улыбались друг другу, а потом говорили гадости за спиной, и о том, как его отец запрещал ему покидать дворец без охраны.
Сэнди слушал, иногда задавая короткие вопросы.
— И ты правда каждый день обязан присутствовать на этих собраниях?
— Да.
— Даже если ничего не понимаешь?
— Особенно тогда. Если я ничего не понимаю, взрослые думают, что я внимательно слушаю.
— Великолепная тактика.
— Я будущий король, мне положено выглядеть загадочно.
Иногда Сэнди рассказывал о вампирах. Не о тайных обрядах и наказаниях, а о мелочах, которые почти никто не знал.
Он объяснял, почему старые вампиры не любят серебро, как отличить настоящую луну от её отражения в зачарованной воде и почему летучие мыши не были его "слугами", несмотря на то что Леон однажды увидел, как одна из них села Сэнди на плечо.
— Она просто устала, — сказал Сэнди.
— Она принесла тебе кусок яблока.
— Я её не просил.
— Она тебя кормит!
— Видимо, считает меня недостаточно самостоятельным.
— Возможно, она права.
Сэнди тогда впервые за много лет рассмеялся не коротко и сухо, а по-настоящему. Он запрокинул голову, и его смех разнёсся по балкону. Леон уставился на него, словно увидел редкое природное явление.
— Что? — спросил Сэнди, заметив взгляд.
— Ничего.
— Ты смотришь.
— Проверяю, действительно ли ты умеешь смеяться.
— И как?
— Неплохо. Но до меня тебе далеко.
— Ты смеёшься слишком громко.
— Это называется талант.
С каждым вечером Сэнди становился немного живее. Он чаще улыбался, иногда сам начинал шутить, а однажды даже принёс Леону маленькую деревянную фигурку летучей мыши.
— Это что? — подозрительно спросил принц.
— Подарок.
— Мне?
— Не начинай плакать от счастья.
— Я не плачу.
— У тебя глаза блестят.
— Это отражение луны.
— Конечно. Очень эмоциональное отражение.
Леон спрятал фигурку в карман, стараясь сделать вид, что она ему безразлична.
— Она уродливая.
— Тогда можешь вернуть.
— Я её оставлю.
— Но она уродливая.
— Я сказал, что оставлю!
Сэнди едва заметно улыбнулся.
Он начинал привыкать к тому, что рядом с ним кто-то говорил не из страха и не из желания угодить. Леон мог спорить, злиться, смеяться и задавать слишком много вопросов.