Как лечили Александра Павловича

В начале XX века у саратовского торговца родилась вторая дочь. Возможно, именно поэтому отец решил воспитывать младшую как сына. Позднее психиатр Альфред Штесс писал, что её детство больше напоминало мальчишеское, чем девичье.

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЁН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ВЕЖЕВАТОВОЙ ЛИЛИЕЙ АНАТОЛЬЕВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ВЕЖЕВАТОВОЙ ЛИЛИИ АНАТОЛЬЕВНЫ 18+ НОРМА ПРИЗНАНА НЕЗАКОННОЙ РЕШЕНИЕМ ЕСПЧ

В 1919 году отец умер, а вскоре шестнадцатилетнюю девушку по настоянию старшей сестры выдали замуж. Брак продержался всего три недели и закончился после того, как муж заразил молодую жену сифилисом. Затем она уехала в Астрахань, где стала жить под именем Александр Павлович.

Александр занимался торговлей и, по словам Штесса, пользовался немалым успехом у торговок. Позднее он вернулся в Саратов, продавал небольшие изделия из золота и серебра и помогал содержать семью.

Судя по описанию Штесса, Александр был человеком предприимчивым, азартным, довольно самостоятельным и не слишком почтительным к закону. Он играл в запрещённые карточные игры, получал за это административные штрафы и часто конфликтовал с другими торговцами.

В 1924 году Александра арестовали по делу о карточном мошенничестве и направили в Саратовское бюро криминальной антропологии, где изучали преступников. Там им занялся Альфред Штесс. Мужское имя, одежду, отношения с женщинами и жизнь в мужской социальной роли врач рассматривал как проявления одной патологии — «женского гомосексуализма».
Штесс решил Александра «лечить». Чуть больше двух месяцев он использовал психоанализ, внушение и гипноз, проведя в общей сложности семнадцать сеансов гипнотерапии.

Поначалу Александр сопротивлялся. В описании случая сохранились его слова: «Моя болезнь — моя тайна. Я не позволю себя лечить и ничего не скажу». Однако со временем Штесс счёл сопротивление преодолённым, а к концу терапии описывал поведение пациента как более «женственное и сдержанное».

Что происходило с самим Александром, мы можем только предполагать. В бюро он оказался после ареста и, вероятно, понимал, что отказ от лечения может ухудшить его положение. Возможно, довольно быстро он понял, какого поведения ждёт от него врач и что проще всего его продемонстрировать, чтобы наконец выбраться на свободу.

Во всяком случае, в описании Штесса результат выглядел именно так, как ему было нужно. Александр покинул клинику в женской одежде, перестал курить, говорил, что когда-нибудь хотел бы иметь детей, а позднее сообщил об отношениях с мужчиной. Штесс объявил лечение успешным. В подтверждение этого успеха он опубликовал серию фотографий. На одной Александр был снят в мужской одежде до лечения, на другой — обнажённым, чтобы врач мог продемонстрировать «женское» тело пациента, а на фотографии после терапии он уже был в юбке.

Штесс писал, что гомосексуальная направленность приводит человека к конфликту с окружающей средой и «снижает социальную ценность человеческой личности». Людей с подобными «инверсиями» он предлагал направлять на специальные психиатрические комиссии и лечить. Даже преступление Александра врач пытался связать с его сексуальной и гендерной «ненормальностью».

Сегодня невозможно уверенно сказать, кем был Александр Павлович в современных категориях. Возможно, лесбиянкой, жившей в мужской социальной роли, транс-персоной или человеком, чья идентичность вообще не укладывается в эти определения. Всё, что мы о нём знаем, прошло через описание врача, который считал его идентичность и отношения симптомами болезни и пытался их изменить.

На этом история психиатрического интереса к лесбиянкам в СССР не закончилась. В 1950–1960-е годы женскую гомосексуальность стали целенаправленно изучать как медицинскую проблему. В Караганде психиатры исследовали десятки женщин и экспериментировали с «терапией», а в 1965 году Елизавета Деревинская защитила диссертацию «Материалы к клинике, патогенезу, терапии женского гомосексуализма». К этой истории я ещё вернусь.

#пропаганда@femevere