В этом сентябре исполнилось 25 лет со дня терактов 11 сентября 2001 года. Падение башен Всемирного торгового центра в Нью-Йорке почти сразу стало темой для историков архитектуры и критиков. За четверть века вокруг этого события накопилось множество комментариев и интерпретаций — об архитектуре, памяти и травме, политической экономии города, инженерных аспектах катастрофы, безопасности и контроле. В этом необычно длинном выпуске рассылки — архитектурная историография 9/11.

Архитектура

Обсуждение самих башен-близнецов началось гораздо раньше. Проект Минору Ямасаки, представленный публике в 1964 году, сразу вызвал споры. Одним критикам он казался чрезмерно крупным, монотонным и неуклюжим; другие обращали внимание на масштаб инженерного эксперимента — рекордную высоту, новую конструктивную схему и сложную техническую инфраструктуру. Критик Ада Луиза Хакстбл сначала отнеслась к проекту довольно благожелательно, но уже в 1966 году написала: «Кто боится больших, страшных зданий [big, bad buildings — отсылка к big, bad wolf, злому волку]? Все, потому что о гигантизме мы еще очень многого не знаем. Риск триумфа или трагедии такого масштаба — а в конечном счете это именно риск — можно позволить себе ради исключительного выигрыша».

«Выигрышем», о котором писала Хакстбл, в каком-то смысле стал статус одного из главных символов Нью-Йорка. Нравились башни критикам и публике или нет, они быстро вошли в популярную культуру. Они появлялись в кино и сериалах, комиксах и анимации, телевизионной рекламе — всякий раз обозначая Нью-Йорк. К 1980–1990-м годам силуэт города уже трудно было представить без башен-близнецов. Их символический статус постепенно стал важнее прежних споров об архитектурных достоинствах комплекса.

После теракта отношение к комплексу изменилось еще раз. Критики начали заново обсуждать его место в истории модернизма и эволюции американского небоскреба, но теперь башни прежде всего воспринимались как утрата. Уже через шесть дней после атаки Пол Голдбергер писал в The New Yorker: «Всемирный торговый центр стал благородным памятником утраченному прошлому… Когда самое большое сооружение в городе, который так ценит масштаб, оказывается одновременно и самым хрупким, а пустота приобретает больший вес, чем материальный объем, правила строительства города меняются».

Этот пост — часть рассылки Facultative.

#наследие #политика