от лица до лица

звенят кости кошки, брошенной на перекопе
за разодранный глаз младенца,
за черно-белую шкуру,
за любовницу мужа, проигравшего в покер.

за взорванный аппендикс в теле моего города
и другого города
и третьего города тоже,
за бабушку, на пепелище дома которой строится церковь побольше.

женщины молятся, не разлепляя лабиринтовых век
за то, что утром их припудрили плёткой, а не святым кулаком.
за то, что нож от горла прабабкиной внучки убрал за три монеты на водку

прадедушка витя, убегавший на велосипеде от немцев.
баш на баш
он отдал им глаза, зная, как повезло
не видеть шрамов от лица до лица
и их постоянных владелиц.

жены, погладившей угол впалой щекой,
дочери, мстившей за мать верхней губой, теперь заячьей.
внучки, нанизанной на якорь парома, потому что пора плыть самой.
до берега или до гроба

решит дочка внучки, рисуя ножом
не за три монеты на водку, а совершенно бесплатно, за боль
на предплечье левой - правой рукой.
а женщины молятся, молятся ртом.