эй ты, девка на кладбище,
что ты знаешь о моей матери?
кому ты молишься?
ради кого делишь постель с дьяволом?
стой так, мне нравится,
как греет солнце, выглядывающее
из трещин твоего лица

—
Мы называем святыми тех, под кем горят города.
Тех, чей позвоночник - розарий
Розарий без светлых тайн.
Потому что нововведения отторгаются организмом.
Я себя отвела на шунтирование коронарных артерий.
Если чтобы тебе молиться
нужна перестройка сердца,
я засуну в розетку вену,
залью кислотой глазницы
и заставлю кровь искать обходные пути.
Разбить фарфоровое лицо,
стать прихожанкой твоего храма.
Я буду мозаикой Гауди, невестой Чайковского и женой Чингисхана.
Лишь бы в твою руку вложить
догорающий факел
И в ведро нацедить то,
из чего состою на восемьдесят процентов.
Возьми до последней капли.
Если я молюсь из страха
перед седьмым кругом ада
или перед десятым ударом -
Сожги меня там, заставь вылакать содержимое чаши.
В аптечке есть регидрон,
купленный на мое первое расставание.
Но на годовщину
я обойду каждую
из ста пятидесяти могил
твоего некрополя
и поцелую зашитым нитками ртом.
—

ты полюбила трещины.
тело, разрушенное до основания,
путающее насилие с объятием,
ради молитвы женщине,
которая..
всё таки,
что ты знаешь о моей матери?