Армения

Из душной, изомлевшейся страны,
Которая обсохшими губами
Свои глотает родники —
Я возвращаюсь в милые равнины,
Где стройной чередою облака
Кладут свои распухшие бока
На плоскость неба —
Плоская земля
Им параллельна. Мелкою крупой
Роняет влагу светлая гроза
(Ее внизу высвечивает город),
В граните проступает бирюза,
Землей намокшей сквер мой вспорот.
И этой тёмной влажностью камней
Я одарила бы страну, где абрикосы
Равняются на солнца медный диск,
И что-то, что похоже на мимозы,
Растёт в углах обугленных полей,
Напоминая сахар жжёный,
И вина черпают елей
Из жарких недр, но убеждённо
Они в глуби находят терпкость,
И разливаются в бокалы
Страны хмельные тайники,
И через громкие глотки
Вино, как воздух, проникает
Минуя сложные пути,
В сердца, открытые для веры,
Для беспричинного знакомства,
Для праведной тяжелой злобы —
Всё это обнажает сходство
Страны с доисторическим пределом,
Куда прибился призрачный ковчег
И рассадил по горным обелискам
Начальную и слабую траву,
Она росла, и ряд тысячелетий,
Она бескровила пахучие луга,
Но все, от человека и до зверя
Еще несут в себе оттенок этот древний,
Свою доисторическую мощь.
Быть может, дождь сумел бы им помочь.
Московский дождь вбирающийся в кожу,
Но он не нужен им, как мне не нужен
На белом полу-северном лице
И тот доисторический загар,
И их доисторическое солнце.
Пусть остаётся рыхлою земля
В моем дожде,
И мучится в разломах
Камней их минеральная вода.

Я, засыпая, может быть, услышу,
Как грузовик проехал по брусчатке,
И кто-то мимо окон закурил,
О чем-то задушевно рассуждая
На древнем, неизвестном языке,
А в комнате, где мы проводим ночь
От жарких стен из крупной скальной кладки,
Звук каждый отражается волной
И умножается в случайном беспорядке,
Лишь ночью возникающий порыв
Слетевшего с горы случайно ветра
Касается щеки, стыдлив, как шепот,
И этот шепот слышится секретом –
Разгаданным, подхваченным, допетым,
Услышу: в этом душном полумраке
Никто не спит, а только видит сны,
И через улицу брехаются собаки.