Несколько дней назад в дружеском разговоре коллега-тренер поинтересовался, посещали ли меня мысли о смене профессии, о правильности выбранного пути, о том, насколько долго я готов работать тренером.

Бывает полезно порефлексировать на такие темы. Так вот: если меня и посещали сомнения, то только о своем соответствии профессии.

Это тема постоянная. Стоит однажды осознать ограниченность собственных знаний и навыков, и от синдрома самозванца вряд ли получится избавиться.

Я этот синдром ношу с собой, как условный бутылек нашатыря. Помогает не забывать об ограниченности личного опыта.

Но сомневаться в правильности выбранного пути – нет. Когда-то давно, когда мы с Ильей Карягиным проводили открытые тренировки по кроссфиту, я даже не считал, что кого-то тренирую.

Мы брали какой-нибудь комплекс из интернета и упарывались вместе со всеми желающими. Этих желающих становилось больше, приходилось давать им советы по технике на правах чуть более опытных.

Мы начали сначала проводить тренировку для желающих, а самостоятельно упарываться уже после этого.

То время совпало с периодом переживания экзистенциальной бессмысленности жизни.

И в какой-то момент я с удивлением осознал, что вот это занятие (помогать людям улучшить технику движений, самочувствие и уровень сил, физическую подготовленность) – не бессмысленно!

Если ты можешь значимо улучшить какие-то аспекты жизни других людей, это дает хорошее такое, качественное удовлетворение с отличным и долгим послевкусием.

В этом плане ничего не изменилось, и не изменится. Тренерская профессия, на мой вкус, одна из лучших в мире и точно лучшая для меня.

Но есть нюанс.

Для того, чтобы работа имела смысл и приносила удовлетворение, необходимо, чтобы

а) от тренировок был результат и

б) этот результат позитивно влиял на жизнь и психическую реальность подопечного.

Неопределенность, в которой приходится работать, невозможность точно управлять адаптацией и контролировать все аспекты, особенно внетренировочные, ограниченность личного опыта и знаний с лихвой окупаются, если получается решать поставленные задачи.

Эти задачи далеко не всегда количественные и связанные с достижениями.

Это, в том числе, задачи, связанные с избавлением от боли, восстановлением функциональности, повышением субъективного физического благополучия.

Когда они решаются – подопечный это чувствует, а тренер это видит.

Позитивное влияние на жизнь подопечного в этом плане нельзя недооценивать, особенно в сфере эстетики или спортивных достижений.

Если погоня за жесткими эстетическими целями приводит к подпитке неврозов и расстройствам пищевого и социального поведения, личная тренерская эффективность (в % жировой массы, кг сухой массы и фоточках «до/после») не дает настоящего удовлетворения.

Спортивные результаты, раздувающие эго или заставляющие ради «доказать себе/окружающим» спортсмена жертвовать важными аспектами жизни, здоровьем или отношениями – перестают давать удовлетворение, как только спортсмен спускается с подиума, и обладают неприятным послевкусием.

Понимание, что ты можешь помочь другим людям качественно улучшить аспекты жизни, - лучшее в профессии тренера.

И лучшая защита от профессионального выгорания или мыслей о том «сколько еще этим заниматься».

Но для этого важно очень четко понимать, за решение каких задач ты берешься, как тренер, и реально ли ты веришь в значимость достигаемых результатов.