Стас пришёл вечером и сказал: «У ребят сгорело товара на десятки миллионов».

Ребята - его коллеги, товарный бизнес на маркетплейсах - отгрузили партию в начале лета, товар на осенний сезон, купленный на заёмные деньги.

За июль сгорели склады Wildberries: Коледино под Подольском, Электросталь, Краснодар, и это не весь список. Товара уничтожено примерно на десятки миллиардов рублей, около 10% всех складских мощностей компании. Есть погибшие.

А потом Стас мне сказал, что за несколько дней до первого пожара в правилах площадки появился пункт: за товар, погибший при форс-мажоре, компания ответственности не несёт.
Товара нет. Кредит есть. Виноватых нет.

У нас на московском складе тоже лежал товар. Немного. Нас задело краем - не так, как ребят.
И при этом за последние недели мы со Стасом несколько раз проваливались в панику. Настоящую, а не «немного тревожно».

Хотя, повторю, потеряли мы немного. И технологиями удержания состояния оба владеем неплохо: я - по профессии, он - по опыту двух закрытых бизнесов и потерянных инвестиций.

Добавьте сюда бензин: ограничения на заправках больше чем в 10 регионах, лимиты по 30 литров. Слово из другой эпохи, и тело реагирует раньше, чем голова успевает сказать «не преувеличивай».

Пару вечеров меня хорошенько накрывало. И только потом дошло, что я даже у себя спутала страх с тревогой - хотя людям объясняю эту разницу по профессии.
А она простая. Она про время.

Страх - про сейчас. Угроза вот она, перед тобой. Тело даёт рывок: сердце, дыхание, действуй или уходи. Страх мобилизует и заканчивается вместе с угрозой.

Тревога - про потом. Угроза где-то впереди, очертания неясны. Тело даёт не рывок, а ровное напряжение: сжатая челюсть, плечи, в 3 часа ночи с открытыми глазами. Тревога не мобилизует. Она изнашивает.

А паника - это не «очень сильная тревога», это пожарная сигнализация, включившаяся на полную громкость в квартире, где прямо сейчас ничего не горит. Поэтому она накрывает внезапно, иногда из совершенно спокойного состояния.

Вот почему мы паниковали, потеряв даже немного. Паника считает не убытки. Она считает, насколько от тебя вообще что-то зависит.

Что с этим делаю я сама.

Беру лист бумаги и делю пополам.

1. Слева пишу то, на что я не влияю. Курс, ставка, чужие решения, логистика целой страны.
2. Справа - то, на что влияю. Следующие 3 шага. Буквально.

Правый столбик выходит коротким. Иногда постыдно коротким.

И здесь важно не обмануть себя красивой мыслью. Бессилие бывает настоящим. У ребят действительно нет способа вернуть товар и деньги - это не искажение восприятия, это факт, и никакая работа с мышлением его не отменит.

Упражнение на листе делает другое. Оно показывает, где проходит граница. И силы, которые уходили влево - на бесконечное прокручивание того, что я не решаю, - мы направляем в правую колонку.

Отпускает не от «оказывается, я могу 1-2-3». Отпускает от того, что перестаёшь давить на стену, которая не сдвинется.

Ребятам деньги уже никто не вернёт. И я не знаю, каких усилий нам всем будет стоить выстоять и вырулить вперёд. А какой другой выход, собственно?

Но сегодня в правом столбике может стоять одна строчка. Например: не принимать важных решений ночью.

Этого хватит, чтобы дожить до завтра. А завтра столбик пишется заново.

Что у вас сейчас справа?