Eviraitari art

Не всё, что тебя заметило, пожелает тебе вреда. Но всё, что способно причинить вред, сначала должно тебя заметить.

Подобно льду, возникающему на границе воды и воздуха, Тень разделяет миры, не принадлежа ни одному из них. Она не принимает живых, не хранит мёртвых, а духи не задерживаются в ней дольше, чем требует путь.

Я видел Саирэш. Видел, точно тебе говорю!

На третьи сутки мы в его шторм влетели. Такой был, что я уже с покойниками мысленно здоровался. А к вечеру раз — и тишина. Ни волны, ни ветра. Будто море нас пережевало да выплюнуло.

Компас сначала завертелся как припадочный, потом сдох. Да и хрен бы с ним. Суша уже перед самым носом.

Под килем — песок. Блестит, как побрякушки у богатой шлюхи. Мелькнуло даже — озолотились. Потом на берег глянул. Весь в мутном камне, пластами. Вроде самоцветы, только неправильные какие-то.

А ещё бабочки. Куда ни глянь. Только мы на песок — вся эта дрянь разом вспорхнула и в туман.

Дальше мы не сунулись.

За деревьями... не знаю, как сказать. Тихо там было. Так тихо, что уши сами звенеть начинали. Стоишь — и всё кажется, будто кто-то в спину смотрит.

Мы дождались, пока небо сереть начнёт, снялись и ушли.

А когда оглянулись — нет острова.

#wip_FrierenHimmel_zine

#wip_FrierenHimmel_zine

Дверь была распахнута настежь — деревянная створка застыла неподвижно уже давно, впуская в комнату сырую прохладу утра.

Айзен сидел у низкого стола, поджав ноги, и держал чашку с чаем так, будто лишь грел пальцы, а не собирался пить. Пар поднимался к лицу, касался щёк и тут же исчезал, украденный холодом.

Он даже не моргнул, когда на балкон с крыши спрыгнул Дайнн. Выпрямился, отряхнул липкий снег с ворота и шагнул в комнату. Айзен продолжал смотреть куда-то между чашкой и гостем.

— Ну что за взгляд? — голос Дайнна сочился обидой. — Я даже постучал. Дважды.

Айзен не ответил.

— … и вежливо вошёл через дверь, — добавил Дайнн, кивнув на распахнутую створку. — Она, заметь, была открыта не мной.

Айзен качнул чашку, поднёс к губам, отпил.

— Дверь, — наконец выдохнул он. — На втором этаже.

— Ах, это? — Дайнн прижал руку к груди. — Внизу толпились невыносимо принципиальные личности. Мне показалось более вежливым перешагнуть через перила, чем через их нежелание разговаривать.

Тишина длилась три долгих вдоха. Айзен отвёл взгляд от мыслей, на мгновение посмотрел в снежную муть за окном — и опустил глаза на мокрый след, который Дайнн уже пропечатал у порога.

Дайнн перехватил взгляд, улыбнулся чему-то своему и, не спрашивая разрешения, скинул сапоги в сторону. Те ухнули в угол с глухим стуком. Плащ полетел следом на спинку ближайшего стула, с расчётом, что тот пошатнётся. А сам Дайнн плюхнулся на циновку напротив, развалился, облокотился на стол — занял полкомнаты одним нахальным наклоном корпуса.

— А я скучал. Почти год не виделись.

Айзен смотрел на стопку сапог, на аккуратно брошенный плащ. Потом — наконец — перевёл взгляд на Дайнна.

— Скучал, Черныш, — повторил Дайнн, как мячиком об стену. И вдруг улыбнулся. — Хочу чай.

— Образцовый гость из тебя вырисовывается.

— Вот видишь, я соблюдаю приличия. В твоём доме.

— Я здесь гость не больше твоего.

— Ты везде гость, Айзен. — Дайнн подался вперёд, локоть на столе, подбородок на сложенных пальцах. — Даже у себя дома.

Айзен устало улыбнулся краем губ, медленно перевёл взгляд на улицу. Долго смотрел, как снежинки липнут к деревянным перилам. Молчал. Где-то далеко, наверное, было спокойнее, чем здесь.

— Где моя чашка? — спросил Дайнн, постучав пальцем по столу.

Айзен вздохнул, отставил свою чашку на стол — керамика глухо стукнула о дерево.

— Будет, — ответил он, чуть прищурившись. — Но сначала ты расскажешь, чем решил испортить мне утро.

— Ну расскажи, ну пожалуйста! — Рэна подпрыгнула на табурете, уставившись на тёмный провал за каминной полкой. Оттуда кто-то блестел глазками — серая, пушистая мордочка. — Что это за зверёк? На соню похож.

Виктор не поднимает головы от страницы, но краем глаза смотрит на свою подопечную. Девчушка шести лет торчит у камина на корточках, тычет пальцем в щель между кирпичами.

— Это фея, — сказал он, надеясь, что короткий ответ отвадит её от расспросов.

Увы.

— А фея — это дух или нет? Ты говорил, духи бывают разные.

Виктор вздохнул. Книгу можно отложить. Этот разговор она всё равно вытянет из него по кусочкам, а так — хотя бы сразу получит всё вместе.

— Феи из породы духов, которые вбили себе в голову, что им нужно тело. Погладить можешь, если хочешь, она не злая. Только осторожно.

Девочка подалась вперёд и кончиком пальца тронула мягкую спинку. Соня чихнула и перевернулась на другой бок.

— А у себя дома? Они такие же? — спросила девочка, не отрывая взгляда от феи.

— В мире духов попробуй её поймай — растает раньше, чем пальцы сожмёшь. Сама знаешь, у каждого духа свой нрав и свой облик. Один живёт в ручье — рыбой кружит, принимает воду за тело. Другой — болотным огоньком сбивает путников, светает — и нет его. Разозлишь такого, дух вывернется наизнанку — страшный, ломаный, злой. Или, наоборот, сожмётся в искру, чтобы спрятаться. В нашем мире феи такими быть разучились и живут, как эта соня. Или прячутся от людских глаз.

Рэна наконец отошла от камина, забралась на табуретку и уставилась на Виктора в упор.

— Фея может стать человеком?

— Фея человеком не станет, — Виктор хмыкнул, — а дух, который забыл себя, — может. Таких прозвали демонами.

Он потёр переносицу, подбирая слова.

— Представь: была фея. Жила себе в нашем мире среди людей. Жила так долго, что забыла, каково это — быть духом. И когда истинный облик стёрся из памяти, а перед носом постоянно мелькали люди, она научилась... перекидываться. Зверем была — человеком стала. Может обратно, если захочет. Но суть уже не та. Это не фея, даже не дух в чистом виде. Люди их за это не любят.

— Почему?

Виктор помолчал. Мелькнула мысль: «зачем я вообще это рассказываю ребёнку». Но она сидела с круглыми глазами, и отказать было нельзя.

— Потому что духи иногда едят людей.

Рэна притихла, наморщила нос. Испугалась.

— Значит… — начала девочка тихо. — та охота на демонов с острова, как его там...

— А, — Виктор скривился. — Вот про тех... не говори так. Потому что они не демоны, и людей не ели никогда.

Рэна нахмурила брови, явно не понимая связи между услышанным когда-то и сейчас.

— Они — люди, — продолжил Виктор, — были ими, по крайней мере, а потом стали отчасти духами. Как чай с молоком смешать — чаем он от этого быть не перестанет, но вкус совсем другой.

— Тогда почему их так назвали? И почему на них охотились?

— Долгая история, — отрезал Виктор. — Не для маленьких ушей. А теперь спать.