Дверь была распахнута настежь — деревянная створка застыла неподвижно уже давно, впуская в комнату сырую прохладу утра.

Айзен сидел у низкого стола, поджав ноги, и держал чашку с чаем так, будто лишь грел пальцы, а не собирался пить. Пар поднимался к лицу, касался щёк и тут же исчезал, украденный холодом.

Он даже не моргнул, когда на балкон с крыши спрыгнул Дайнн. Выпрямился, отряхнул липкий снег с ворота и шагнул в комнату. Айзен продолжал смотреть куда-то между чашкой и гостем.

— Ну что за взгляд? — голос Дайнна сочился обидой. — Я даже постучал. Дважды.

Айзен не ответил.

— … и вежливо вошёл через дверь, — добавил Дайнн, кивнув на распахнутую створку. — Она, заметь, была открыта не мной.

Айзен качнул чашку, поднёс к губам, отпил.

— Дверь, — наконец выдохнул он. — На втором этаже.

— Ах, это? — Дайнн прижал руку к груди. — Внизу толпились невыносимо принципиальные личности. Мне показалось более вежливым перешагнуть через перила, чем через их нежелание разговаривать.

Тишина длилась три долгих вдоха. Айзен отвёл взгляд от мыслей, на мгновение посмотрел в снежную муть за окном — и опустил глаза на мокрый след, который Дайнн уже пропечатал у порога.

Дайнн перехватил взгляд, улыбнулся чему-то своему и, не спрашивая разрешения, скинул сапоги в сторону. Те ухнули в угол с глухим стуком. Плащ полетел следом на спинку ближайшего стула, с расчётом, что тот пошатнётся. А сам Дайнн плюхнулся на циновку напротив, развалился, облокотился на стол — занял полкомнаты одним нахальным наклоном корпуса.

— А я скучал. Почти год не виделись.

Айзен смотрел на стопку сапог, на аккуратно брошенный плащ. Потом — наконец — перевёл взгляд на Дайнна.

— Скучал, Черныш, — повторил Дайнн, как мячиком об стену. И вдруг улыбнулся. — Хочу чай.

— Образцовый гость из тебя вырисовывается.

— Вот видишь, я соблюдаю приличия. В твоём доме.

— Я здесь гость не больше твоего.

— Ты везде гость, Айзен. — Дайнн подался вперёд, локоть на столе, подбородок на сложенных пальцах. — Даже у себя дома.

Айзен устало улыбнулся краем губ, медленно перевёл взгляд на улицу. Долго смотрел, как снежинки липнут к деревянным перилам. Молчал. Где-то далеко, наверное, было спокойнее, чем здесь.

— Где моя чашка? — спросил Дайнн, постучав пальцем по столу.

Айзен вздохнул, отставил свою чашку на стол — керамика глухо стукнула о дерево.

— Будет, — ответил он, чуть прищурившись. — Но сначала ты расскажешь, чем решил испортить мне утро.