Когда-нибудь, когда захочешь, я принесу тебе, сидящему в кресле, эти детские рисунки. Ты подумаешь: "пачкотня!", но не скажешь этого, потому что я не захочу тебя слышать; я объясню тебе, что "нет, это было бы пачкотней, если бы...", но нет никакого "если бы".
Не верь мне, не сопереживай мне. В одном советском фильме отец говорит сыну: "Если бы ты читал больше стихов, ты бы знал, что говорят они совсем не о том, о чем написаны". Или как-то так. Так что, прошу – верь, сопереживай. Меня – того, автора рисунков – больше нет, я от этого ничего не выигрываю. Птица поёт просто так; струна звенит от того, что её задели. Пошлость невыносима и непреодолима. Не в этом ли её радость? Сикс-севен, Евгений Алексеевич, сикс-севен...