в целом впечатление от фильма уилсон описала так:
«„Одиссея“ не скучна — благодаря первоисточнику, который невозможно испортить полностью. Это семейное аудиовизуальное зрелище, вроде пышного салюта в честь Четвёртого июля, — и примерно с тем же уровнем повествовательной и эмоциональной глубины».
не могу сказать, что со всем согласна в ее тексте, свое мнение выше писала, но есть в нем прямо очень красивые (в том смысле, в котором красиво наблюдать за чьей-то прожаркой) моменты:
«Расово нейтральный кастинг „Одиссеи“ Нолана предсказуемо подвергся критике в некоторых кругах. Но в этом нет ничего прогрессивного. Большинство небелых актёров играют вариации „чёрного лучшего друга“, чья единственная роль — помогать белому протагонисту <...> Двойная роль Нионго (Елена и Клитемнестра) прописана крайне слабо: ей отведено лишь несколько минут экранного времени, чтобы разыграть набор коротких живых картин женщин-жертв (возмущённая скорбящая мать, подвергшаяся насилию жена, раскаявшаяся изменница)».
Женских персонажей в этом фильме больше, чем в большинстве других картин Нолана, — благодаря первоисточнику. Но ни одной из них почти нечего сказать, в отличие от того, как они прописаны в поэме. У гомеровской Калипсо есть великолепная, возмущённая речь о двойных стандартах богов: боги-мужчины могут похищать и насиловать любую смертную женщину, какую пожелают, но когда то же самое пытается сделать богиня, Зевс и его приспешники срывают её планы. Калипсо в исполнении Шарлиз Терон выглядит великолепно, но она никогда не гневается, никогда не смешна, не владеет искусством риторики и никогда не охвачена вожделением к своей жертве. Она — неоплачиваемая психотерапевтка, успокаивающая душу страдающего от ПТСР Одиссея.
<...> Точно так же у Пенелопы в версии Нолана снов нет. Лицо Энн Хэтэуэй выразительно, но сценарий не даёт ей ничего делать, кроме как тосковать по Мэтту Дэймону — по неизвестным причинам».
«Я была польщена узнать, что Нолан читал хотя бы первую строку моего перевода „Одиссеи“: „Расскажи мне о сложном человеке“. Но мне было бы стыдно написать любой фрагмент этого сценария. Одиссей Дэймона не кажется ни хитрым, ни изобретательным».
хехе, told ya.
«Война показана как отклонение, но при этом нас не убеждают, что насилие само по себе плохо — лишь что хорошие люди могут чувствовать вину за него. Троянцы обезличены, их смерть не вызывает сочувствия. Фильм одновременно призывает осуждать войну и наслаждаться сценами насилия. Резня женихов — одна из самых зрелищных сцен».
«Наиболее тревожная этическая проблема, связанная с „Одиссеей“ Нолана, касается решения снимать часть фильма на оккупированной территории Западной Сахары, нормализуя продолжающееся насилие в отношении коренного народа сахрави».
при этом заканчивает уилсон текст на миролюбивой ноте — но эту часть не цитируют, потому что она не кликбейтная:
«Несмотря на всё это, выход „Одиссеи“ — всё же событие, которое стоит отметить. В эпоху, которую называют эпохой стриминга, этот эпос возвращает зрителей в кинотеатры. Во времена, которые нам описывают как время падающей грамотности и „смерти гуманитарных наук“, переводы „Одиссеи“, включая мой, разлетаются с полок. Некоторые из тех, кто покупает книгу или приходит в кинотеатр посмотреть на Тома Холланда, возможно, в дальнейшем возьмутся изучать древнегреческий язык. Быть может, фильм убедит нескольких университетских администраторов не сокращать факультеты литературы, языка и истории. Нолан, изучавший английский язык в Университетском колледже Лондона — где студенты до сих пор изучают „Одиссею“ как „основополагающий текст“ на первом курсе, — делает всё возможное, чтобы вернуть широкую публику к чтению, и я благодарна ему за это».
думаю, меня так воодушевляет этот конфликт не потому, что я жажду изничтожения нолана: просто приятно, что наконец-то обсуждение перешло к накалённым срачам об интерпретациях поэмы вместо обсуждения «повесточки»