Размышление о том, как дизайнерам не соучаствовать в преступлениях против человечества

Во время публичных дебатов о допустимости создания нового бренда РФ во время подавления протестов, политических репрессий и нелегитимного переизбрания В. Путина в 2012г. одним из сюжетов на который ссылались дизайнеры был геноцид в Руанде 1994г. Это кейс, когда во время конфликта ведущие “радио Тысячи холмов” призывали иногда прямо, иногда эвфемистично к убийству одной из этнических групп — тутси. Суд позже признал участвующих представителей медиа в качестве виновных в геноциде тутси, а в 2022г. суд продолжился уже в отношении одного из спонсировавших радио медиамагната.

На мой взгляд, для современных медиа-работников в РФ крайне важно немного изучить историю геноцида тутси и роль медиа в этом конфликте. Вопрос об этике медиа работы, дизайна в частности, абсолютно меняется во время войны.

В какой момент начинается то, что можно посчитать соучастием в геноциде или массовых преступлениях? Является ли брендирование оккупированных территорий другого государства соучастием? А что насчет заводов или предприятий производящих вооружение? Интервью на пропагандистском канале или же обучение студентов пропаганде? Экспертиза по необходимости запрета СМИ или зарубежных социальных сетей?

Наконец, более практический вопрос: как предотвратить новые преступления и возрастание насилия?

Можно предложить критерии, по которым для действующих лиц могло бы стать понятно: вот тут я переступаю опасную черту и я не должен соучаствовать, а лучше — отговорить других.

Например, если ваш друг на протяжении многих лет:
1. совершал вандалистские действия против осуждаемой им политической группы;
2. предположительно отстаивал идеологические позиции в разговоре с детьми, которых он учит;
3. регулярно публикует расисткие посты;
4. регулярно публикует посты, призывающие к действию против этнических групп или политическим противникам;
5. ездит воевать;

Тогда точно стоит отговорить этого человека от вовлечения в войну, от использования военного положения в своих интересах и в медиатизации собственных политических позиций.

На основе публичных дискуссий и личных наблюдений вокруг сторонников активного сотрудничества с государством, я сформулировал следующие критерии для оценки:
1. Коллеги или руководители используют административный ресурс для неформальных поручений или соблюдения «негласных правил», которые выше законов РФ.
2. Нарушают законы РФ, не связанные с военным временем или репрессивным законодательством, — например, ТК;
3. Не только занимаются «нейтральной» работой с администрациями или бюджетными учреждениями, но также продвигают идеологию или поддерживают определённую партию, особенно правящую или оправдывающую действия государства любой ценой;
4. Используют своё положение для формирования личного бренда, публично отстаивая политические позиции, которые поддерживают репрессии или оправдывают насилие;
5. Сотрудничают с пропагандистскими медиа и каналами;
6. В социальных сетях или публичных местах оправдывают насильственные действия, войну или репрессии против политических оппонентов.

Эти критерии помогут определить, стоит ли продолжать сотрудничество с такими профессионалами, поддерживать их авторитет и личный бренд, репостить их материалы или приглашать на мероприятия.