Правдзинский писал о том, что «внезапно побывал на конференции Сорок Сороков». По его посту у меня сначала сложилось ощущение, то что он был зрителем, а сама конференция — это что-то низовое.
Его участие в этой конференции вызвало критику даже внутри Темной триады, где Никита Лукинский обратил его внимание на то, что Сорок сороков писали на него доносы. На мой взгляд, это меньшее из зол, которое приносит это ксенофобское и расистское движение. Но Никита давал и хорошие замечания о том, что у Правдзинского есть явный уклон в сторону ультраправых движений, если говорить мягко в терминах Лукинского. Как я писал выше, о подобных случаях коалиций государства, индустрии и радикально правых движений с использованием вижилантес и парамилитари — можно говорить и как о фашизме.
Оказывается, речь идет о конференции в НЦ «Россия», а Правдзинский там был одним из спикеров.
Конференцию открывал Василий Харьковой — режиссер, сооснователь фонда «Обратная перспектива» и режиссер в АНО «Национальные приоритеты». Он так представил мероприятие:
«кого можно назвать бенефициарами этого мероприятия — это движение Сорок Сороков»
После его слов открытия все помолились, покрестились и начали конференцию.
Характерно то, как представляет себе коммуникации его коллега по фонду «Обратная перспектива», Гребнев:
«…любая коммуникация это попытка манипуляции. Если манипуляция осуществилась значит ваша коммуникация сработала»
По его мнению, примером такой манипуляции служит то, как в фильме Скорсезе режиссер представил белого голубоглазого ДиКаприо как злодея — это было сделано, чтобы вы сочувствовали меньшинству, индейцам.
И вот этот режиссер работал в «агентстве Национальные приоритеты» и делал ролики и кампании социальной рекламы.
Он так резюмирует свою миссию:
«Я грею себя мыслью, что если кто-то не сделал аборт из-за моего ролика, значит я кого-то спас»
Примерно в таком контексте выступал и Правдзинский о том, какого человека формирует среда, которую дизайнеры создают.
Правдзинский начал свое выступление с уточнений, что он не религиозный человек, но русский материалист. А о религиозности он говорит в категориях «любви».
В своем выступлении он начал с защиты дизайнеров, которые могут не следовать консервативной политике, но необязательно делают это со зла.
Например, дизайнеры могут забывать про кресты. Он упоминает «знаменитый крестопад», — речь идет про скандалы вокруг рублевых купюр и цифровой версии герба, после которых выпустили закон о религиозной символике. Этот скандал напрямую коснулся Артема Геллера, его коллеги по проектам «дизайна для государства».
«Большая часть людей, которые такую оплошность совершают никакую злочинность совершить. Просто в их контексте восприятия профессии нет ничего в нашем понимании святого. Они могут пересобирать вещи которые для кого-то являются оскорбительными священными и тд.»
Далее Правдзинский предлагает решение для подобных проблем:
«Чтобы сформировать дизайнера, который не по форме, а по сути может работать с 809м указом мы должны понимать, что нужно комплексно менять структуру образования обучения всех творческих профессий»
Например, в том стиле как работают фонда «обратная перспектива», которые ему «очень резонирует».
Схожим образом для него работает и «дизайн для государства», — не для денег, а для людей, для любви. Он это делает «не для лайка, но для высшей цели».
Проблема в том, что по его мнению в современном глобальном обществе невозможно все привести к святой Руси до 1917го года — это будет очень хрупкая система, как получилось в случае неорусского стиля в XIX веке. Тогда воспроизводили стиль, не меняя ничего с содержании и не отвечая современным тому времени проблемам: рабочим, социальному неравенству и так далее.
Поэтому работать нужно над созданием стиля, который будет отвечать и на растущее социальное неравенство. Он снова предлагает как ответ свою идею «дизайна для государства».
«Дизайн для государства — это служение. Все ли дизайнеры готовы для этого служения? Вообще далеко не факт. Но можно это менять.»