Я был вчера на лекции украинской исследовательницы о жизни в Харькове во время войны. Она рассуждала о воображении возможного будущего ее любимого города.

Одна из важных тем в ее размышлении была тема "урбицида", — уничтожения города, но не только военного уничтожения, но и намеренного систематического уничтожения идентичности городов.

В их повседневной жизни в городе это постоянное сопротивление утрате идентичности города — например, того, что Харьков из-за войны уже больше не студенческий город, что в небе из-за войны не может быть ничего хорошего.

Пока я ее слушал я думал о современных российских практиках "территориального брендинга". Конечно, в целом, многие российские самые базовые и бытовые идеи оказываются радикально имперскими, но еще больше это заметно в профессиональных практиках урбанистов или дизайнеров.

Мне было важно и страшно видеть, насколько ощутимым и масштабным может быть захват культуры, насильственное изменение идентичности.

Пока у меня нет какого-то заключения для этого и стройной мысли, просто оставлю как есть.