Я проснулся сегодня от будильника в 7.30. Обычно я читерю и отключаю его или перевожу на час позже, предварительно пролистав уведомления, скопившиеся в телефоне за ночь. Сегодня одно из них напомнило, что 10 лет назад убили Немцова.

Заспанное воображение перенесло меня в вечер 27 февраля 2015 года, в однокомнатную съёмную квартиру в Марьино, где на стене горит гирлянда, под ней стоит детская кроватка, она пуста, так как Наташа кормит двухмесячную Варю грудью на нашем раскладном диване. Я сижу рядом, у меня телефон в руках, я в вечернем тупняке обновляю ленту фейсбука.

Пуш от Медузы: «Убит Борис Немцов».

Сегодня утром я понял, что именно в этот день я перестал быть новостным репортёром. Впервые в жизни произошло что-то важное в пределах моей физической досягаемости, а у меня не возникло ни малейшего внутреннего движения к тому, чтобы помчаться документировать это. Вместо этого я прочёл новость, рассказал об этом жене, полез искать подробности, впрочем, без рвения. Я посмотрел на Наташу, она на меня, я на Варю. Она спросила: «Поедешь?». Я ответил: «Нет». Мы легли спать.

Из сегодняшнего дня я понимаю, что 1 марта на марше Немцова я работал по-инерции. У меня были обязательства и договорённости сразу с тремя изданиями на репортаж с Марша: с Медиазоной, Лентой и AJ+. Я отработал их как профессионал, но эмоционально не вовлекался. Это видно в опубликованных историях.

Вовлёкся я единственный раз, вечером 28 февраля, когда приехал к месту убийства. Вернее даже, не я вовлёкся, а мироздание вытупило предвестником, показав мне вот эту фотографию, которую я сделал, но которая никогда не была опубликована в медиа (кроме подборок с моим портфолио).

2015 год.
Канун весны.
Вечер.
Толпа людей.
Триколорная иллюминация у Кремля.
И зависший шарик бездны над всеми нами.