12. Animal Liberation, ch. 4: Living Without Speciesism

#сингер #animal_liberation #этика_животных

1. В четвёртой главе Сингер обсуждает наши индивидуальные действия, направленные на уменьшения страданий животных. Прежде всего, переход на вег*анизм (веганство или вегетарианство) и возражения. Поэтому она гибридная, 50-50 матчасть и философия.

Начинается она с питча эффективного альтруизма (EA) — движения, в котором сам Сингер нечто вроде духовного отца. (Ур-текстом ЕА, без сомнения, является статья Сингера 1972 года Famine, Affluence, and Morality). Сингер упоминает Уилла Макаскилла и Тоби Орда как лидеров движения и их основные мемы — earn to give, донаты самым эффективным благотворителям и т. д. Я, конечно, поддерживаю донаты, включая animal charities, но с прохладцей отношусь к ЕА как движению и идеологии. Дело не столько в их тактических ошибках — самая вопиющая из которых, конечно, их связь с миллиардерами-жуликами Сэмом Бэнкманом-Фридом и Илоном Маском. Но можно вспомнить и другие — например, покупку особняка близ Оксфорда за 15 млн фунтов, который пришлось продать, чтобы расплатиться с кредиторами СБФ [1]. Меня больше тревожит сама идея, что глобальных перемен можно достичь благотворительностью, а не институциональными изменениями. Серьёзными мне кажутся и философские ошибки ЕА, особенно по части «лонгтермизма». Как бы то ни было, Сингер посвящает ЕА пару страниц, и выглядит этот sales pitch в начале главы немного странно — как будто Уилл и Тоби попросили его вклеить в книжку рекламу их тусы на две полосы.

2. По мнению Сингера, самый существенный индивидуальный выбор, который можно сделать, чтобы помочь животным – перейти на вег*анизм. Следует его личная история, когда в студенческие годы он увидел, что его приятель, другой студент, не ест мясо, спросил его почему, и через месяц сам перешёл на вегетарианство (он до сих пор не строгий веган и иногда ест вегетарианскую еду).

В связи этим хочу сказать, что помимо прямого эффекта вега*низма — понижения спроса, часто обходят стороной его социально-контагиозный эффект. Друзья, родственники, коллеги, да и просто знакомые, когда видят, что кто-то ест животные продукты, по крайней мере могут задуматься о причинах такого поведения и о своей собственной диете. Можно надеяться, что когда количество вег*анов достигнет критической массы, растительная диета из социально приемлемой станет одобряемой, а затем и предпочтительной/ожидаемой. Тогда спрос на животные продукты станет таким низким, что животноводство вымрет само собой.

Как сейчас обстоят дела? Несмотря на то, что в «богатых» странах потребление мяса растёт медленно, а в некоторых (Канаде, Новой Зеландии и Швейцарии) даже падает, в целом по миру тенденция удручающая. С первой редакции книги (1975) потребление мяса по миру выросло с 112 млн т до 300 млн т в год. В Китае с 1990 по 2021 потребление на душу выросло в 3 раза, во Вьетнаме – в 4 раза. Мир богатеет, население растёт, животные продукты дешевеют. Люди, которые раньше не могли себе позволить много мяса, стали есть его больше. Более того, доклад ФАО 2012 года предсказывает увеличение мирового потребления мяса на 76% к середине века [8].

Но вернёмся к прямому влиянию вег*анства на спрос. Сингер цитирует исследование [2] Марии Салазар из Animal Charity Evaluators (ранкер «эффективных» чаритиз из экосистемы EA). Согласно Салазар, каждый год один человек на plant-based диете (сюда она относит вегетарианцев, флекситарианцев и даже младенцев) спасает примерно 79 диких рыб, 14 культивированных рыб, 11,5 птиц и половину млекопитающего, всего 105 позвоночных животных (беспозвоночных — креветок, крабов, осьминогов и прочих — стади не рассматривает). У исследования много ограничений — оно не учитывает разницу в потреблении между странами и опирается на данные ФАО, которые лишь приблизительные. Так что хоть цифра 105 и впечатляет, относиться к ней надо осторожно.