3. Тема смерти животных: его позиция (в первой главе), что мы не должны присуждать право на жизнь только на основании видовой принадлежности, потому что это видизм. Опять маргинальные кейсы: если мы считаем, что жизнь человека священна, и аборт с эвтаназией недопустимы, мы должны считать, что недопустимо убивать животных, у которых когнитивные характеристики, как у плода и человека на пороге смерти. И наоборот. Из этого следует, что поскольку мы не считаем жизнь когнитивно ослабленных людей не имеющей значения, мы не можем считать жизнь когнитивно сходных животных не имеющей значения. При этом он сам против тезиса о неприкосновенности жизни: эвтаназия оправданна и для неизлечимо страдающих людей, и для животных. Но тут интересное: он считает, что когнитивные характеристики не влияют на негативность боли. Но они влияют на негативность смерти. Смерть когнитивно сложного существа, у которого есть самосознание, надежды, планы и прочее, хуже, чем смерть когнитивно сложного существа. Убить существо с “будущим” хуже, чем убить существо, “живущее в настоящем”.

Мне кажется это совершенно ложным и неприемлемым, и противоречащим пресловутому принципу равного учёта интересов, философскому фундаменту книги. Имплицитно Сингер рассматривает интересы чрезвычайно узко: как интерес не испытывать боль. То, что у каждого живого существа есть про танто интересы выжить и процветать, он не учитывает. Если бы он признал, что такие интересы есть у всех независимо от когнитивной сложности, ему бы пришлось либо отказаться от своего принципа “смерть умных хуже, чем смерть глупых”, либо прямо заявить, что его равный учёт касается только боли и никаких других интересов.

Ну и конечно бросается в глаза, что он не пытается протестить свой принцип “смерть умных хуже” на маргинальных кейсах - при том, что этот аргумент маячит практически на каждой странице книги. Хотя выше он говорит, что мы бы скорее спасли когнитивно нормального человека, чем когнитивно ослабленного; но при этом если у нас есть одна таблетка обезболивающего, и оба человека (умный и не умный) страдают, непонятно, кому из них дать таблетку. Кажется, из этого следует, что принцип “смерть умного хуже” распространяется и на людей. По-моему, это опасный и неприятный тейк. Сингер специально не комитится с определённой позицией, заявляя, что книга - про страдания животных, а не про смерть; и аргумент его строится на необходимости сокращении страдания, а не на том, что убивать животных всегда плохо. Я не читал его книжку про смерть, но в целом здесь чувствую больше всего с ним несогласия.