посетил ток сахар ахтар в рамках семинара Society for the Study of Ethics and Animals. в декабре там, кстати, будет выступать мой приятель маттиа чеччинато, с которым познакомился на апрельской конференции в париже.
сахар рассказывала о «жестокой работе»: некоторые легальные, широко практикуемые и конвенционально «необходимые» рода деятельности тем не менее требуют жестокости от людей, которые в них заняты, и воспринимаются как жестокие другими.
конечно, сахар говорила в первую очередь о промышленном животноводстве и прежде всего убийстве животных на мясо. но можно привести и другие примеры — работа палача в странах, где есть
сначала сахар пыталась разобраться в том, что такое жестокость. она сосредоточилась на причинении страдания как необходимом условии жестокости. (от себя добавлю, что очевидно могут быть жестокие акты, которая не связаны с причинением феноменального страдания, но сахар их не упоминала).
возражение оппонента, что причинение страдания не необходимо и не достаточно для жестокости, потому что иногда, например, врач причиняет страдание пациентам, сахар преодолевает так: действительно, для жестокости не необходимо намерение причинить страдание как ментальное состояние агента жестокости. но для жестокости необходимо нацеливание (targeting) на объект жестокости с целью причинения неоправданного вреда. намерение причинить страдание, действительно, побочно для того, чтобы такое нацеливание считалось жестоким.
далее, отвечая на возражение от врача, сахар выделяет жестокость как свойство агента и жестокость как свойство действия (cruelty as an agential or emotive property and cruelty as an act-property). в отличие от других авторов, которые работают в этой теме, сахар утверждает, что для жестокость — не всегда агентское свойство.
например, в некой стране, где легализованы пытки, судья неохотно приказывает, а палач неохотно пытает преступника, несмотря на то, что ни один из них не получает удовольствия или не намеревается причинить вред преступнику. тут нет агентской жестокости, потому что ни судья, ни палач не находятся в характерном для агентов жестоких поступков ментальном состоянии. но их действия тем не менее жестоки. у исполнителей и тех, кто приказывает, может отсутствовать mens rea, но они все равно совершают жестокие действия. (другой пример: американские пограничники сажают детей «нелегальных» мигрантов в клетки). итак, наличие жестокости в действии не зависит от того, ожидает ли агент, что объект будет испытывать страдание.
затем сахар вводит понятие причиняющего вред действия (offending act). такое действие (1) преднамеренное и (2) предсказуемо для агента вызывает страдание у объекта (даже если агент не намеревается причинить страдание). убийство животных в животноводстве удовлетворяет этим условиям.
однако вредное действие необязательно нелегитимное или неоправданное. чтобы стать жестоким, вредное действие должны быть неоправданным. кроме того, когда мы называем действие жестоким, мы подразумеваем, что оно заслуживает осуждения и недопустимо. часто такое действие вызывает у нас беспокойство и отвращение (монтень и монтескьё характеризовали жестокие действия именно так: они отвратительны). и наоборот, сказать, что действие причиняет вред, не значит осудить его. не все вредные действия вызывают у нас отвращение.
затем сахар предлагает посмотреть, как влияет работа на ментальное здоровье самих мясников. она утверждает, что у тех, кто забивает скот, травматический стресс, тревога, депрессия, суицидальные мысли, совершение изнасилований и других преступлений и употребление наркотиков встречаются чаще, чем у людей, занятых на других низкооплачиваемых работах. но как мы должны относиться к этой статистике зависит от того, как мы квалифицируем работу людей, занятых в промышленном животноводстве.