4. Почему революции не случилось? Сингер почему-то не отвечает на этот вопрос, а переходит к предлогам и уловкам, которые люди в 19 веке использовали, чтобы оправдать мясоедство и эксплуатацию животных. Философ, богослов и утилитарист Уильям Пейли, известный сегодня главным образом аналогией от часовщика в пользу существования Бога, задумывается о «проблеме» страдания животных в своих Principles of moral and political philosophy (1785), которые вплоть до середины 19 века широко использовались в качестве учебника по этике. С точки зрения Пейли, нам нужно оправдать ту боль, которые мы причиняем зверям. Бенджамин Франклин якобы был вегетарианцем, пока не увидел, что крупная рыбёшка поедает мелкую. “Если им можно, то почему нам нельзя?”. (Правда, он ещё честно признавался, что сложно быть вегетарианцем, когда чувствуешь запах стейка). По мнению Пейли, мы не можем оправдать мясоедство так, как это делает Франклин — потому что хищники не могут выжить, не поедая других, а человек может. Решение Пейли — старый добрый deus ex machina: невозможно оправдать эксплуатацию животных ничем, кроме божественного мандата из Писания. С Пейли не согласен Шопенгауэр: люди ужасно обращаются с животными, и это отвратительно, но “северные народы” не выживут без мяса – ведь Германия не Индия. (Но животные, по его мнению, заслуживают “легкой” смерти при помощи... хлороформа). Находились и такие (Жюль Мишле, историк), которые провозглашали страдание животных неразрешимой проблемой (!), ведь мы якобы не можем не убивать их и не есть.
Сам Бентам писал в той же сноске, где can they suffer, что у нас есть право животных — потому что якобы умереть от руки человека для них не так мучительно, как смерть в природе:
There is very good reason why we should be allowed to eat such non-human animals as we like to eat: we are the better for it, and they are never the worse. They have none of those long-protracted anticipations of future misery that we have; and the death they suffer at our hands usually is and always could be speedier and thus less painful than what would await them in the inevitable course of nature.
И Шопенгауэр, и Бентам были за “гуманное убийство”, но не за прекращение убийства. При этом, отмечает Сингер, в их времена с/х животные страдали ещё больше, чем сейчас – их несколько дней гнали на бойню, где держали сутками без еды и иногда без воды; убивали без оглушения. И странно со стороны Бентама говорить, что они не страдают от ожидания future misery – ведь они чувствуют опасность и чуют кровь своих сородичей на бойне.
