Начинаются и первые поползновения на юридическом фронте. В 1800 была первая попытка в английском парламенте принять велферистский билль — а именно, запретить bull-baiting – травлю быков собаками для развлечения. В «Таймс» вышла статья, объявлявшая любые ограничения личного досуга подданных проявлением тирании. Билль провалился.
В 1821 ирландец Ричард Мартин пытался добиться штрафа за плохое обращение с лошадьми и ослами. По сообщению корреспондента «Таймс», на заседании, где обсуждался билль, парламентарии лопались со смеху — “А может ещё кошек и собак защитим?”. Хотя в следующем году Мартину удалось таки протолкнуть билль, защищающий лошадей и ослов – но только потому, что он закамуфлировал его как закон против посягательств на чужую собственность. Martin’s Act был первым в истории законом в области animal welfare. Чтобы следить за исполнением закона, Мартин с компанией в 1824 году основал SPCA, которое с благословения королевы Виктории получило приставку “royal”.
В науке и массовом сознании колоссальное влияние Дарвина почему-то не распространилось на наше отношение к животным. В «Происхождении видов» (1859) Дарвин избегает разговоров о том, что человек произошёл от других животных. Но в 1871 он публикует «Происхождение человека и половой отбор», где уже прямо заявляет о нашей эволюционной связи с “lower animals”. Вот что он там пишет в 4 главе:
There can be no doubt that the difference between the mind of the lowest man and that of the highest animal is immense ... Nevertheless the difference in mind between man and the higher animals, great as it is, certainly is one of degree and not of kind. We have seen that the senses and intuitions, the various emotions and faculties, such as love, memory, attention, curiosity, imitation, reason, etc., of which man boasts, may be found in an incipient, or even sometimes in a well-developed condition, in the lower animals.
В 5 главе он пишет, что наша мораль произошла от “социальных инстинктов” животных:
In order that primeval men, or the ape-like progenitors of man, should become social, they must have acquired the same instinctive feelings, which impel other animals to live in a body; and they no doubt exhibited the same general disposition. They would have felt uneasy when separated from their comrades, for whom they would have felt some degree of love; they would have warned each other of danger, and have given mutual aid in attack or defence.
Сам Дарвин не был вегетарианцем и продолжал есть тех, кто, по его собственным словам, способен на love, memory, attention, curiosity, imitation и reason. Он даже отказался подписать петицию, требовавшую установить контроль за экспериментами над животными. Как бы то ни было, дарвиновская революция в понимании связи человека с животным миром, однако, не привела к революции в отношении к нечеловеческим животным. Признав, что мы животные, мы так и не признали своих обязательств перед сородичами.