2. По мнению Сингера, если в иудейской и греко-римской традициях некоторые задумывались о судьбе животных, в христианстве, которое само питалось этими традициями, дело обстояло гораздо хуже. Тут он приводит цитату Августина о том, что жалеть животных и растения – “высший предрассудок”, потому что Христос проклял смоковницу и изгнал бесов из одержимых в свиней (Мк. 5:1-20; Лк. 8:26-39; Мф. 8:28-34). Люди страдают исключительно за грехи, либо в порядке божественного испытания. Конечно, ни смоковница, ни свиньи не согрешили, значит такая участь им выпала не за грехи, а потому что мы вольны поступать с ними как угодно.

Многие знают, что св. Франциск Ассизский проповедовал птицам, называл их своими сёстрами, говорил, как он любит жаворонков и бычков, сочинял песни, прославляющие природу. Но он равным образом прославлял животных, солнце, луну, деревья и камни. Особой любви к животным по сравнению с остальной частью творения у него не было. В монашеских правилах Франциска нет запрета на поедание мяса. Первые монахи-францисканцы установили правило не есть мясо. Вернувшись в монастырь после долгих странствий, Франциск отменил это правило.

«Ангельский доктор» Фома как попка повторяет за «Философом», что цель растений – служить пищей животным, а животным – человеку. Фома утверждает, что милосердие (caritas) людей не должно распространяться на животных, потому что они не рациональны и не могут обладать благом; нас с ними не объединяет родственное чувство; и мы не можем с ними разделить вечное блаженство, которого они как нерациональные существа не могут достигнуть. По Фоме, животные могут страдать, испытывая страсти, и их страсти могут вызывать у нас жалость. Но единственная разумная причина избегать жестокости к животным – то, что она провоцирует жестокость к людям.

Эпоху Возрождения Сингер проскакивает, потому что в ней с её неоантичным антропоцентризмом якобы ничего не изменилось (лишь на секунду упоминает, как друзья подстёбывали вегетарианца Леонардо). “Надир” отношения людей Модерна к животным — конечно, Декарт. Я знал, что вытворял Декарт с собаками и как он использовал свою дуалистическую метафизику, чтобы оправдать эти ужасы. Чего я не знал — что Декарт повлиял на учёных-янсенистов в Пор-Рояль, которые вслед за ним резали находящихся в сознании собак на куски и высмеивали тех, кто пытался их приструнить. Парадоксально, картезианские вивисекторы мучали животных, чтобы показать, насколько их физиология аналогична человеческой. Но при этом им не приходило в голову, что способность чувствовать боль у собак тоже может быть аналогичной.