6. В предпоследнем разделе главы Сингер возвращается к проблеме границы между сентиентами и нон-сентиентами (или, если угодно, проблеме дистрибуции в животном мире). Сингер разделяет precautionary principle Бёрча: мы должны всерьёз рассматривать риски для велфера определённого вида животных, даже если у нас нет сильного эвиденса о наличии сознания у этого вида.

В этой главке Сингер обсуждает креветок и насекомых. Аквакультура производит 440 млрд креветок ежегодно [4]. На фермах самкам креветок отрезают глазные стебельки, из-за чего они быстрее взрослеют и плодятся, но меньше живут. То есть как обычно практика, которая увеличивает профит, но сильно вредит велферу животных. По итогам доклада Бёрча с коллегами у нас есть “substantial evidencе”, что у креветок из инфраотряда Caridea есть сознание [5] (для семейства Penaeidae эвиденса немного меньше). Насекомых выращивают 1 триллион в год, в любой момент на фермах живут 79-94 млрд насекомых. На западе насекомые в основном идут на корм НЧЖ, в Азии — также людям. Если выставить за скобки этику, переход на мясо насекомых будет спасением для климата: производство 1 грамм насекомого протеина выбрасывает лишь 1% парниковых газов от 1 грамма говяжьего протеина, и требует лишь 10% земли, воды и корма. Три самых зафармленых вида насекомых в мире — сверчки, мучные черви и личинки чёрной львинки. У сверчков нейронов как у пчёл, так что из этих трёх они лучшие кандидаты на сознание. В мире в год производят 400 млрд сверчков, каждый момент живут 34-41 млрд сверчков.

В первой редакции Сингер хотел прочертить черту сознания между креветками и устрицами. Но читатели сказали, что есть устриц — это не по-вегетариански. Сингер на это отвечает пофигистически: главное не ярлыки, а сокращение страданий и вреда природе. Тем не менее, используя precautionary principle, в редакции 1990 он сказал, что лучше не есть устриц. Сейчас Годфри-Смит пишет, что креветки сентиентны, а устрицы нет. Боль — адаптация, чтобы заставить организм убежать от раздражающего стимула. Устрицы не двигаются, значит у них может не быть боли. В 1990 году Сингер из этого сделал экстраполяцию на всех двустворчатых моллюсков, как мидии и гребешки. Но это ошибка, потому что другие Bivalvia двигаются, иногда имеют глаза, закапываются в морское дно и могут плавать. То есть устроены сложнее, чем устрицы, которые в зародышевом состоянии прикрепляются к поверхности. Одним словом, когда мы хотим провести черту, нужна осторожность, и не стоит огульно животных одного таксона объявлять лишёнными сознания.

Почему бы просто не перестать есть всех животных? Сингер замечает, что агрокультура всё равно вредит животным (опять проблема crop deaths). 97% устриц и 87% гребешков выращивают в аквакультуре (хотя гребешков поднимают со дна, что вредит морским экосистемам). Вероятно, выращивание этих моллюсков вредит другим животным меньше, чем с/х (к тому же моллюски очищают воду, когда прогоняют её через себя). Если устрицы и гребешки не сентиенты, их поедание принесёт животным меньше страдания, чем веганизм.

Что вы думаете по этому поводу? Если у нас будет хороший эвиденс, что такие-то моллюски не сентиенты (и если закрыть глаза на то, что еда из моллюсков, возможно, будет не такой разнообразной, как из растений), готовы ли вы заменить хотя бы часть своей растительной диетой моллюсками? От себя скажу, что я бы скорее топил за агротехнологии, которые сокращают crop deaths, чем ел моллюсков. У всех двустворчатых есть нервная сеть и ганглии. Есть органы чувств. Мне кажется, возможность сентиентности у всех животных с нервной системой, а особенно у животных с ганглиями, нельзя исключать, даже если они не проходят критерии в докладе Бёрча. Конечно, лучшим вариантом было бы производство, которое исключало все животные продукты и при этом минимизировало бы crop deaths. Например, гидропонические фермы или еда из микроогранизмов.