Имхо это ещё более слабое возражение, чем первое, и Сингер отвечает на него так, что у животных всё-таки могут быть достижения. Например, для коровы — родить и вырастить телёнка. Но тогда мы получаем право распоряжаться животными, которые уже «достигли» всего, чего они могли хотеть (коровой, которая родила и вырастила телёнка). Другой возможный ответ Скрутона: для наличия достижения надо планировать цель и сознательно к ней идти, а животные этого не делают. Но в ответ можно вообще отвергнуть, что перспектива наличия достижений в будущем — необходимое условие для позволительности убийства. Ведь тогда убийство людей с когнитивными нарушениями и couch potatoes без перспектив в жизни не будет плохим. Правда, такие люди не обязаны своим существованием нам, как животные. Но что, если б они были обязаны? Сингер тут вспоминает роман Кадзуо Исигуро Never Let Me Go, где (спойлеры!) люди выращивают себе клонов в качестве доноров органов. Клоны проживают хорошие жизни, и их убивают в подростковом возрасте. Клоны обязаны нам своей жизнью, но убивать их отвратительно. Значит, даже если животные нам обязаны, убивать их тоже отвратительно?

Но так как Сингер утилитарист и безболезненная смерть для него не особое зло, он в конце признаётся, что не знает, допустимо ли убийство счастливых животных, которые иначе бы не существовали, ведь совокупная ютилити от такого существования всё равно выросла. (Попутно он вспоминает Генри Сиджвика, который считал, что рожать новых людей, если они проживут хорошие жизни и не снизят общий объём счастья в мире — хорошо. Но тут же приводит repugnant conclusion Парфита: много несчастных людей могут быть коллективно счастливее, чем мало счастливых людей). От себя скажу, что наличие достижений в перспективе — действительно, контингентное обстоятельство, которое мало влияет на нежелательность смерти для субъекта. Мы уже немного обсуждали в комментариях, почему смерть это вред. Любому животному можно предписать про танто интерес оставаться в живых. Все или почти все животные, а также другие живые существа — растения, грибы и бактерии избегают раздражающих и вредящих стимулов. Убийство животного — нарушение одного из центральных его интересов. Нанесение существенного вреда. Далее можно лишь применить принцип самого Сингера из “Famine…”: Если мы можем предотвратить некий вред без причинения сопоставимого вреда, мы должны это сделать.

Возвращаясь к основной дискуссии: даже если мы допустим, что сознательные омниворы могут быть правы, тут встаёт практическая проблема, замечает Сингер. Во-первых, в мире без фабрик «этичное» мясо и другие животные продукты будут дефицитными. Сознательный омниворизм не сможет прокормить всех мясом, и большинству из нас всё равно придётся перейти на plant-based, или по крайней мере сделать подавляющую долю своей диеты растительной. Во-вторых, что более важно, сознательно-омниворское поведение менее предпочтительно, чем вег*анизм, потому что не помогает сокращать страдания животных в промышленном животноводстве. Сингер приводит поинт философа Адам Лернера: родить ребёнка с отклонениями значит дать ему плохую жизнь. Родить другого ребёнка с хорошей жизнью не значит исправить вред, причинённый первому. Ферма, где животным хорошо и их убивают безболезненно, пока все не перейдут на сознательный омниворизм, будет сосуществовать с бойней и фабрикой. (И это даже если допустить, что все сознательно-омниворские фермы будут идеальными, и там не будет клеймения, кастрации, похищения детей у родителей, транспортировки на бойню...),

Так что осторожный вывод Сингера в этой главке — что отказ от мяса лучше, чем создавать больше животных, у которых будет хорошая жизнь. Но при этом он расценивает созательных омниворов как союзников вег*анов.