Одним из моих любимых звуков является музыка, воспроизводимая гитарой. Когда-то я обучила этому навыку своего бывшего верха, и теперь он , несмотря на то, что пока ещё не играет на ней профессионально, легко может сыграть множество интересных произведений, что меня очень радует.

Мы сидели на кровати, я внимательно следила за его пальцами, что так ловко перебирали струны, завороженно слушая мягкий мелодичный голос, непохожий ни на какой другой. Но когда музыка прекратилась, во мне проснулось странное желание, о котором я не могла молчать.

-- Я хочу болевую сессию, пожалуйста...

Взглянув на меня с любопытством, верх отложил гитару, схватил верёвки и похлопал по ковровому покрытию, приглашая меня присесть. Оставалось лишь гадать, что именно он планировал сделать.

Мои икры тут же туго опутала верёвка - новый приём, который мы узнали на семинаре Сë на Moscow boundе. Икры сжимаются до невозможности, что без боли и не встать. Хаотично намотав и на бёдра, он вставил между верёвками палку, крутя её по часовой стрелке, тем самым усиливая натяжение. Я вскрикнула и легла на спину, чтоб снизить боль. Но не тут то было. Горячие капли воска коснулись чувствительной нежной кожи живота, заставляя грудную клетку приподняться вверх, а стоны вылететь из моих уст.

Когда же живот полностью покрылся воском, и дав мне немного отдышаться, верх сменил обвязку, подвесив уже вниз головой, оглаживая рукой ягодицы. Я была в очень удобном положении для порки, чем он, собственно, и воспользовался. Вооружившись тросточкой и железным веером, с разлету прилетел хлесткий удар. Затем ещё и ещё. Верх стегал мою жопку до тех пор, пока у меня не пошли слезы и я не начала кричать навзрыд.

-- Ты можешь продолжить, - дрожащим голосом произнесла я, когда он остановился и хотел уже развязывать.
-- Тебя за язык никто не тянул, - ответил он, по доброму усмехнувшись.

И вновь нещадные летящие удары. Кажется я ещё никогда так не рыдала при нём. Переодически я затыкала рот ладонью, чтобы приглушить крики, стараясь не напугать соседей. Слезы лились рекой, но мне не хотелось останавливать. Я принимала каждый новый удар с благодарностью. Не помню сколько их было прежде чем меня наконец-то аккуратно опустили на землю. Всё тело стало одним большим нервом. Меня всю трясло, как трясёт обычно ножки во время оргазма, но только намного-намного дольше. Ещë в течении нескольких минут этот оргазм всего тела продолжался, чем не мало удивил верха.

Напоследок, я поцеловала его руку и блаженно распласталась в объятиях.