Как гласит название монографии однофамильца моего деда, В. В. Михайличенко, «Калниболотская земля — земля отцовская». И иначе, кроме как об отцовской земле, я не могу говорить об этой станице.

Некогда в Запорожской Сечи был курень, звался он Калниболотским. Там жили мои предки. Вся жизнь их крутилась вокруг войны и пашни: в одно время — воюй с туречиной и ляхами, в другое — засевай хлеб. Но когда Запорожской Сечи не стало, казаки запрягли коней, на быков повесили ярмо, тянущее телеги, и поехали осваивать новую землю, которую впоследствии назовут Кубанью.

Город — это не место на карте и не здания, это люди. А раз Калниболотский курень переехал в новую станицу, то как же её назвать, если не Калниболотской? В 1794 году на широком теле кубанской земли возникло новое поселение, организованное вдоль реки Еи. Запорожские казаки стали черноморскими. Уже тогда дубу, который вы видите на фото, было две сотни лет.

Станицу охватывали разные тяготы. Много воды Еи утекло. Сейчас этому дубу четыре сотни лет. И помнит он, как сюда пришли первые поселенцы. Помнит, как шашки, окрашенные турецкой кровью, прятались в ножны. Помнит, как казачьи кони, напоившиеся из парижских рек, возвращались домой. Помнит. И рассказывает нам.