(…) В досовременных обществах преобладающими были метафоры животных, а также различных видов сельскохозяйственных работ (многие из них действуют и сегодня). В обществах Нового времени господ­ствующими стали метафоры часов, разнообразных механизмов и фотообъектива. (…)
_
Для доиндустриального общества сельское хозяйство было одной из главных практик организации жизни, отсюда язык посева, возделывания, жатвы, плодородия, сорняков, урожая и отбора. В том числе, не все должно быть сохранено и пророщенно, потому что полезное отделено от того, что считается бесполезным. Сорняк не «плохой» , становится бесполезным относительно определённой системы производства: он занимает землю, воду и свет, которые должны достаться культурному растению. Поэтому его удаляют, «бесполезность» не внутреннее свойство, отношения между объектом и системой. :( это пока не касается использование животных как id-персонажей в потребительском спросе, но показывает плавный переход ценностей.

Земля должна быть обработана в определенныц срок, растение должно быть:( выращено, урожай должен быть собран. Лошадь пахала землю, вол тащил плуг и тд.
Особенно интересно, что животные в этой системе никогда не были только метафорами. Они одновременно являлись непосредственными участниками производства и отсюда граница между «животным» и «работником» в аграрном обществе была значительно менее абстрактной, чем она становится позднее. Животное обладало собственной телесной силой, но эта сила включалась в хозяйственный процесс и становилась производительной силой человека.
Новые теоретики предлагают рассматривать животных внутри капиталистического производства не только как сырьё или объекты эксплуатации, сколько носителем собственной рабочей силы.
В индустриальном животноводстве животное не просто «находится» на ферме: его тело производит ресурс: молоко, яйца, потомство, мясо, а его метаболическая деятельность сама становится частью производственного процесса.
Обращаясь к марксовому понятию рабочего дня, проявляется парадокс: для многих животных в промышленном сельском хозяйстве граница между рабочим и свободным временем фактически исчезает, тк всё их время оказывается включено в производство.

Это позволяет несколько иначе прочитать саму историю сельскохозяйственной метафоры. Если человек Нового времени начинает мыслить общество как механизм, то животное постепенно превращается в особенно странный гибрид механизма и рабочего: оно одновременно является телом, машиной, производителем и товаром. В современном животноводстве капиталу не нужно просто заставлять животное работать; он организует всю его жизнь таким образом, чтобы само существование тела было встроено в производственный цикл, поэтому сейчас уместо говорить о специфическом положении животного труда внутри капитала: животное оказывается одновременно частью капитала и носителем рабочей силы. Такс сказать, жк нефть.